подвела. Глажу животное по белоснежной шее и бью по крупу, отправляя домой, уверенная, что она найдёт дорогу в Долкор. Там было тепло и её вкусно кормили, Александр о ней позаботится.
Дальше двигаюсь пешком. Я успеваю, знаю, что приду до полудня. Однако начинаю сомневаться, когда ныряю за пышные ветки ели, прячась от первой роты солдат, что движется в сторону границы. Я крадусь, скрываясь от аракенцев, которые проходят то справа, то слева.
Я встречаю шестую по счёту роту, где в каждой около сорока человек, и со всей ясностью понимаю, что Даниил меня обманул. Он собирается напасть раньше. Может, всего на час, но даже час может стать большой неожиданностью. Кровь отливает от лица, когда я осознаю, что Морок понесётся впереди всех, пытаясь меня нагнать, и столкнётся нос к носу с армией Аракена. Я тихо молюсь, чтобы этого не произошло, когда он окажется один, чтобы хотя бы Тени поспели за ним. Но вряд ли сегодня с утра Александр будет в состоянии слушать голос разума.
Сердце начинает предательски нервно стучать, сотрясая всё моё тело, в ужасе ожидая наш конец. Я медлю, скрываясь за последней полосой густых елей, ветки которых до самой земли покрыты пушистым снегом. Они ещё могут спрятать меня от глаз вражеской армии.
Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаивая сердцебиение. Мне нужна твёрдая рука. Это именно тот момент, когда мне необходимо собраться, думать чётко и быстро, однако в голове неприятно звенит тишина. Выхожу из укрытия и медленно двигаюсь к краю леса, проходя мимо полосы чёрных стволов.
Здесь, прямо через пару сотен метров от леса, располагается лагерь. Куда бы я ни бросила взгляд – вперёд, вправо или влево, – всё равно натыкаюсь на солдат, лошадей, палатки, костры и тележки с провизией. Лагерь уже проснулся, но ещё не все на ногах. Я иду прямо к ним, медленно, не скрывая своей алой мантии и серых волос.
Поднимаются крики обычных солдат и капитанов, отдающих приказы. Первые ряды замирают при виде меня, а когда по воздуху разносятся предупреждения о Маре, замирает весь лагерь. Мне неуютно, все взгляды обращены в мою сторону, но одёргиваю себя, когда на меня направляют множество стальных мечей. Смотрю только вперёд, медленно приближаясь шаг за шагом, поднимаю руки вверх, демонстрируя, что не прячу оружие.
Когда до лагеря остаётся меньше тридцати метров, мне приказывают остановиться, я подчиняюсь. Вскидываю подбородок, пока морозный ветер треплет мои длинные волосы, обжигая щёки и наполовину открытую шею. Я вновь пью его, наслаждаюсь холодом в своих лёгких, зная, что больше мне такого шанса не представится. Намеренно игнорирую шестерых солдат, что обходят меня с двух сторон. Продолжаю держать руки на виду и смотрю на голубое небо. Аракенцы набрасываются на меня все вместе, бросают на землю, скручивают руки за спиной и, только убедившись, что я не сопротивляюсь, дёргают вверх, возвращая в вертикальное положение.
– Тебя отведут к его величеству. Не дёргайся, Мара! – предупреждает меня кто-то среди старших по званию. Я лишь перевожу на него ленивый взгляд, не жалуюсь на боль в суставах и то, что мои волосы теперь мокрые от снега. Не позволяю себе зашипеть и не проклинаю их, когда солдаты бесцеремонно толкают меня вперёд, ведут в согнутом положении, блокируя руки за спиной.
Мы идём в глубь лагеря. Все, кто встречается нам по дороге, от солдат до слуг, оборачиваются, произносят моё имя, застывают, провожают взглядами, забывая о своих делах. И я иду под шёпот голосов, в толпе, среди сотен людей, чувствуя себя удивительно одинокой.
– Так и должно было быть, Мара! – насмешливо бросает мне Елена, встречая перед самым большим шатром в красно-золотых тонах с символом жар-птицы. – Дайте ей выпрямиться.
Солдаты тянут меня за плечи назад, и я оказываюсь перед принцессой, но мои руки всё ещё болезненно выкручены. Девушка усмехается моему поражению и со всей силы даёт мне пощёчину. Удар выходит слабый, но её многочисленные кольца царапают мне щёку и раздирают край губы. Это больно, но я не морщусь и вообще едва реагирую, вновь равнодушно смотрю на Елену как на пустое место.
Кровь стекает по моему подбородку, я перевожу взгляд на Даниила, что стал свидетелем этой сцены. И это мне вдвойне на руку. На короле всё тот же мундир, и, несмотря на раннее утро, он уже собран и опрятен, светлые волосы лежат идеально, а глаза ясные.
– ЕЛЕНА! – Даниил хватает сестру за локоть и дёргает назад, подальше от меня. – Прекрати устраивать сцены, иди внутрь.
Он подталкивает её ко входу в шатёр и лишь потом смотрит на меня. Я не дёргаюсь, когда большим пальцем он стирает с моего лица кровь, касаясь губы. Не реагирую, и когда он поглаживает мою щёку. Я помню только зелёные глаза Александра и ощущение его мышц под моими руками. Прошло слишком мало времени, чтобы я могла забыть его мягкие губы.
Даниил хмурится, замечая мой стеклянный взгляд, приказывает солдатам отвести меня в шатёр. Встряхиваю головой, отгоняя воспоминания. Мне нужна ясная голова, чтобы всё это закончить.
Внутри тепло благодаря металлическим чашам, в которых тлеют угли. Помещение разделено на несколько импровизированных комнат. Где-то позади спальня, может, и не одна, но мы оказываемся в главной части, здесь много места. Есть пара стульев, низкий диванчик, собранный из деревянной основы и мягких подушек, но прямо напротив входа массивный стол с разложенными документами, картами, письмами и прочими бумагами. У стола стоит королевский удобный стул с мягкой спинкой, но Даниил в него не садится.
Елена сбрасывает с плеч тёплый, подбитый соболиным мехом кафтан, оставаясь в красивом, но достаточно строгом красном платье с золотым кружевом, и я усмехаюсь. Раньше она не носила красный. Девушка вздёргивает подбородок и изящно складывает руки на груди. Стараюсь скрыть довольную улыбку, отмечая обширный фиолетовый синяк в районе её носа.
Сестра постаралась на славу. Надо было хоть раз сказать вслух, как я ею горжусь. Следовало подумать об этом раньше, но надеюсь, моё письмо восполнит хоть что-то.
– Ты всё-таки пришла, Агата! – Даниил улыбается, но в голосе нет ничего, кроме напряжения. Он не знает, радоваться моему поступку или насторожиться.
Я не отвечаю, демонстративно оборачиваюсь на двоих солдат, что продолжают держать меня за руки. Король понимает намёк и взмахивает рукой. Нехотя они отпускают меня. Несколько секунд все остаются напряжёнными, но я только тру запястья, пытаясь восстановить нормальное кровообращение.
Охрана забирает мой кинжал и отступает ближе к выходу, но не уходит. В шатре нас остаётся
