для защиты Северина. Остальных моих Теней поведёт Павел, а я и Кристиан, если что, уйдём вперёд, первыми клином войдём во вражеский лагерь, если понадобится. По их лицам понимаю, что никому не нравится мой дерьмовый план, но я их не спрашиваю.
Я всё равно умираю, поэтому нет смысла отсиживаться в безопасности, а Кристиан – Морок, и у него сил побольше, чем у любого из Теней.
Когда мы без остановки скачем на север, я испытываю благодарность по отношению к Кристиану за каждую жестокую тренировку, которые так ненавидел. И рад, что сам тренировал своих Теней едва ли мягче, чем мой наставник. Только эта закалка позволяет моему отряду не сбавлять темпа и не отставать от нас с дядей, а мне помогает удержаться в седле на средней скорости, которую мы держим, чтобы не загнать лошадей. Возвращается головная боль, слабость увеличивается. Сердце бьётся быстрее обычного, неровно, и кажется, у меня поднимается температура, добавляя головокружения, тело сотрясается от озноба. Но я опускаю маску на лицо, скрывая бледность и испарину на лбу.
Эти часы в седле дают мне слишком много времени наедине со своими мыслями, и я вспоминаю, как увидел Агату в первый раз. Вспоминаю, как при мне её выкопали из земли. Тело Анны мы достали из каменного гроба, мёртвая девушка была закутана в алый плащ и когда-то белую ткань, которая почти разложилась. Но Агату…
Её заперли в два гроба, вложенных друг в друга. Внешний – деревянный с металлическим каркасом, а второй был полностью обит металлическими пластинами. Люди знали, что дерево разлагается достаточно быстро, поэтому от внешнего сохранился лишь каркас да остатки трухлявых досок. Второй же хоть проржавел, но продолжал хранить тело Мары. Но и этого было мало, для верности он был обмотан толстыми, к тому времени проржавевшими цепями. И если каменный гроб Анны находился в склепе, то Агату закопали на много метров в землю.
Люди страшились её больше всего, боялись, как самого жуткого зверя, что может подняться нечистью и вновь отправиться мстить. Увидев цепи, я не мог перестать гадать, как же выглядит девушка, от которой нужна такая защита, девушка, которая лишь чудом не вырезала всех моих предков. А ведь она даже не догадывается, что я и Северин настоящие потомки Ариана. Его действительно убили наёмники, но к тому времени у него была беременная невеста, которую отец Ариана смог защитить от убийц. Со своей женой он выдал новорождённого за своего нового сына, брата Ариана, и сделал его наследником. Но эту правду знает только наша королевская семья.
Когда цепи удалось сломать, а проржавевший металл внутреннего гроба отогнуть, я увидел лишь мёртвую девушку. Красивую, похожую на Анну, но она была ещё худее, чем я представлял, а её три раны – ужаснее. Первоначальное воскрешение отнимает больше всего сил и заживляет смертельные раны моментально. Я сам вытащил её из гроба, а слуги помогли натянуть на её практически разложившиеся одежды свободное платье. Я приготовился к слезам и истерике, к тому, как отреагировала Анна.
Однако её старшая сестра распахнула глаза, медленно села и с каким-то равнодушием оглядела убогую хижину, в которой расположился принц Аракена, потому что это была единственная ближайшая постройка.
Она молча внимала рассказу Даниила, который поведал ей, кто он и кто она, что произошло и сколько лет она была мертва. А в ответ Агата склонила голову набок, глядя на принца своими ледяными глазами, и будто вовсе не слушала, что он бормочет. Потом перевела взгляд на меня и смотрела, смотрела, пока Даниил продолжал говорить.
– Ты меня понимаешь, Мара? – спросил тогда светловолосый принц, а Агата снова повернулась к нему. – У тебя есть вопросы?
– Да, – хрипло отозвалась девушка. – Только один.
Она свела брови, и её лицо впервые из равнодушного стало сердитым.
– Да кто ты, Тень тебя забери, такой, чтобы тревожить меня после смерти?
Сейчас, вспоминая вытянувшееся лицо Даниила, я чувствую, как губы сами растягиваются в улыбке.
Я не позволю всему закончиться так.
После того как она сказала, что любит меня.
Я уже однажды вытащил её из могилы, сделаю это и ещё раз, пусть даже мне придётся голыми руками вцепиться самой смерти в глотку.
Я просто обязан сказать ей, закончить фразу, которую не успел договорить. Ведь на самом деле я пытался сказать: «Я тебя ненавижу за то, что ты вновь заставила меня бояться, но я люблю тебя в тысячу крат сильнее».
Перед пограничным лесом мы останавливаемся на отдых, копим силы, понимая, что самое сложное ещё впереди. Теперь я уверен, что Агата попадёт в лагерь аракенцев раньше нас, но ещё есть надежда, что она не успеет сделать глупость и никто там её не тронет. Никогда не думал, что буду надеяться, что Даниил запрёт её. Лучше она в клетке, чем мёртвая. Так я хоть смогу её вытащить.
На отдыхе никто из Теней не разговаривает, мы прислушиваемся к притихшему лесу, словно даже ветер и деревья знают, что сегодня произойдёт какая-то трагедия.
Мы двигаемся дальше, преодолеваем оставшееся расстояние довольно быстро и уже подходим к границе. У меня по спине проходит дрожь, когда я вижу Вьюгу без своей хозяйки. Кристиан спрыгивает со своего коня, чтобы поймать белоснежную лошадь. Мы все останавливаемся и осматриваем животное, но, к нашему облегчению, ни ран, ни крови нет.
– Скорее всего, она отпустила её, – заключает дядя.
– Значит, она уже в лагере или близко к нему.
Вновь поворачиваю Вьюгу в сторону Долкора и бью по крупу, отправляя её дальше, чтобы она как можно быстрее убралась из этих лесов, пока не попала под меч. А мы, ускоряясь, продолжаем путь и пересекаем границу.
21
Мара
Даниил пытается избежать продолжения разговора, выходит из своего шатра, чтобы отдать новые приказы о подготовке к наступлению. Я слышу его уверенный голос где-то снаружи, а потом – топот солдатских ног. Сама же я стою на месте и сверлю взглядом Елену, которая отвечает мне отнюдь не доброй улыбкой.
Даже если Даниил искренне желает меня спасти, то у него ничего не получится, потому что Елена с готовностью прикажет отрубить мне голову, как только её брат отвернётся.
– Аарон тебе настолько нравится, что ты предпочтёшь удержать его в клетке, лишь бы рядом? – сухо спрашиваю я.
Принцесса недовольно закусывает нижнюю губу, задумчиво сводит светлые брови.
– Я влюбилась, – честно признаётся она, пожимая плечами. – Он был внимателен и добр ко мне. Помимо моих братьев, больше никто со мной так
