удивлению, Кристиан не обращает внимания ни на мой тон, ни на мою слабость. Он не злится и не пытается отговорить меня. Лишь брови сходятся на переносице, а губы сжимаются в линию, когда он бросает взгляд на то, как я швыряю письмо Агаты на кровать, так его и не прочитав. Я не буду его читать, потому что зол, даже почти в ярости, я верну её и заставлю сказать всё написанное мне в лицо.
Кристиан должен был быть первым, кто обрадуется такому решению Агаты, ведь именно он убеждал меня вновь отправить её в могилу и сам не раз грозился воткнуть ей нож в сердце. Но теперь, когда это происходит, он не рад. Знаю, что он привязался к ней, как и мы все. К тому же он тоже Морок, а странная связь с Марами у нас буквально в крови.
Дядя кивает и выходит из комнаты. Я плещу в лицо ледяной водой из соседней умывальни, прогоняю остатки сонливости. Бросаюсь к своему шкафу, надеваю штаны, рубашку и закрепляю броню, делаю всё быстро, пытаясь контролировать трясущиеся пальцы и закопать свой страх так глубоко, как только могу. Беру маску. На всё я трачу не больше пяти минут. Пальцами расчёсывая волосы, практически сбегаю по лестнице на первый этаж и сворачиваю в сторону кабинета короля.
Северин, Анна, Кристиан и даже Марк уже внутри. При взгляде на последнего я замираю, позволяя двери самой захлопнуться за спиной. Всю левую скулу и челюсть покрывает свежий синяк, губа разбита, но он всё равно сдавленно усмехается под моим удивлённым взглядом, а потом морщится от того, что рана на губе трескается.
– Вот что происходит, если встать между твоей Марой на лошади и выходом, – показывает он на своё лицо.
Моя Мара. В груди помимо страха разливается тепло.
– Это последствия копыт?
– Это последствия кулака и локтя.
– Тогда жить будешь, – отмахиваюсь я.
Северин сидит за столом и молча читает своё письмо, его челюсть всё больше напрягается, а желваки начинают ходить ходуном. Кристиан вытащил брата из кровати, рубашка у него едва заправлена в штаны, а волосы небрежно торчат в разные стороны. Анна прибежала в одном халате, запахнутом на ночной сорочке, её тёмные волосы также спутаны. В отличие от мужа, наша королева прикрывает рукой рот, и в глазах стоят слёзы, но взгляд такой злой, что я не могу понять, плачет она от горя или от ярости.
– Ты умираешь? – холодно бросает брат, дочитывая письмо. – Я уже приходил к тебе с вопросами когда-то, но ты сказал, что всё в порядке. А ТЕПЕРЬ ТЫ УМИРАЕШЬ?!
Северин впервые повышает на меня голос. Да не просто повышает, а почти угрожающе рычит, привставая со стула, упирается ладонью в столешницу, теряя терпение. У меня нет возможности больше скрывать правду.
– Да.
Младший брат хмурит брови, раздражённый моим сухим объяснением.
– Я не должен был поднимать Агату, но это был единственный шанс. Я думал, что у меня есть время найти другого Морока, но тут случилось нападение и эти её травмы… Потом чёртов Рахманов с его войной, и всё это ослабляет меня, время уходит. Я не могу разорвать нашу связь, потому что от этого её тело может рассыпаться, и тогда мы уже её не вернём.
Я говорю сбивчиво, пытаясь ухватить главное, ответить на самые важные вопросы, что могут родиться у него и Анны в голове.
– Ты можешь заставить её вернуться? Внушить? – спрашивает Анна.
– Сейчас нет. Она уже слишком далеко, я её едва чувствую. Ощущаю только направление, куда она ушла.
Бросаю короткий взгляд на оранжевое солнце, оно поднялось наполовину.
– Пора отправляться, мне несказанно повезёт, если я успею схватить её раньше, чем она доберётся до Даниила.
– АЛЕКСАНДР! – кричит на меня Северин.
Я стремительно разворачиваюсь, чтобы выйти, но Кристиан грубо хватает меня за броню на плечах и практически бросает на стул. Я поднимаю на него растерянный взгляд.
– ТЫ ПОТРАТИШЬ ТРЕКЛЯТЫЕ ДЕСЯТЬ МИНУТ, ЧТОБЫ ОБЪЯСНИТЬ ВСЁ БРАТУ!
Угрожающий голос Кристиана прокатывается по комнате, и мы все замолкаем, вспоминая, что он наш дядя, по-честному, ещё и Морок, а разница в возрасте так вообще составляет почти пятьдесят лет.
– Северин, возможно, теряет брата, так что ПРОЯВИ УВАЖЕНИЕ И ДАЙ ЕМУ САМОМУ ВЫБРАТЬ, ОТПУСТИТЬ ТЕБЯ ИЛИ НЕТ!
Я перевожу всё внимание на младшего брата, понимая, перед каким тяжёлым выбором его поставил. Хотя Кристиан прав. Я даже не дал ему выбора. Не дал возможности смириться, принять мои мотивы и решить: хочет он запереть меня, позволяя Агате умереть, или отпустить, понимая, что мы можем больше никогда не увидеться.
Я выдыхаю, успокаиваясь, и прошу Северина и Анну присесть. Как и сказал дядя, я трачу десять минут, чтобы как можно подробнее рассказать о связи Морока и Мары. Рассказать, как всё работает и почему всё так получилось, говорю, что хоть Кристиан и знал, но не мог рассказать из-за обещания мне. Я вижу, насколько им обоим больно и нелегко слышать, что всё это время я скрывал так много. Несколько раз они задают вопросы, но в целом напряжённо молчат, а я боюсь. Боюсь, как бы Северин не выбрал вариант запереть меня, лишь бы спасти. Пойду ли я против мольбы младшего братишки, если он попросит меня остаться?
– Ты позволишь мне идти?
Я старше и не должен о таком спрашивать, но дядя прав. Он должен сделать этот выбор. Анна сжимает кулак Северина. Ей тяжело, но Агата точно умрёт, если умру и я, а это будет скоро, не оборви я нашу связь. Но Северину сложнее, у него в руках огромная возможность спасти хотя бы меня, пожертвовав Агатой.
– Иди.
Мой брат поднимается на ноги, и, несмотря на весь его растрёпанный вид и юный возраст, в нём больше величия, чем в любом другом короле. Он восстановит Серат и без меня, я в этом уверен.
Поднимаюсь, чтобы уйти.
– С дядей и Тенями ты отправишься первым, а я выйду с конницей через полчаса после тебя.
Я резко оборачиваю обратно к брату:
– Северин! Ты должен остаться в безопасности!
– Это не обсуждается, Александр! Сейчас я тебе не брат. Я твой король! То, что я даю тебе фору двигаться первым без основной армии, уже больше, чем стоило бы тебе позволять.
Анна поднимается рядом с мужем:
– Поторопись, Александр! Не дай ей добраться до Даниила.
Я мешкаю пару секунд, киваю им и выхожу.
Я делю Теней на две группы. Двадцать человек во главе с Марком я оставляю
