— ты думаешь, он собирается стоять перед сотнями людей и произносить свою клятву? Потому что мы оба знаем, что ты не составишь список приглашенных на свадьбу меньше пятиста человек.
— Я ничего не могу поделать с тем, что у меня есть друзья. Боже. — Его юмористическое выражение лица быстро становится серьезным. — И ты ошибаешься на его счет. Я думаю, ты была бы удивлена, узнав, что этот человек готов сделать для тебя.
Мы замолкаем.
Затем я поворачиваюсь к нему и кладу голову ему на плечо.
— Извини, что разочаровала тебя, — говорю я.
— Ты этого не делала. Я разочаровал сам себя. — Он делает паузу. — Я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, верно?
— Конечно. — Я делаю паузу. — Я тоже тебя люблю.
Между нами снова повисает тишина.
— Меня включили в Зал славы.
— Я знаю. — Я сама не поздравила его, но попросила маму сделать это за меня, потому что я не бессердечная задница.
— В следующие выходные состоится церемония и вечеринка. Я был бы рад, если бы вы с мужем присутствовали.
После паузы я киваю и сжимаю его руку.
— Для нас было бы честью.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
ДЖИДЖИ
Всего лишь мгновение во времени
Райдер в костюме выглядит как чистый секс и мне требуется вся сила воли, чтобы не трахнуть его в туалете на церемонии в Зале Славы. Я не представляла, как это будет сложно — иметь горячего мужа-хоккеиста ростом сто девяносто пять сантиметров. Я хочу трахаться с ним все время, и это настоящая проблема.
Но сегодняшний вечер посвящен моему отцу, поэтому я держу свои мозги подальше от канавы, целомудренно держу своего мужа за руку и считаю часы до того, как мы окажемся в постели.
Церемония была более эмоциональной, чем я ожидала. Я плакала во время нее, гордость наполняла мою грудь, когда бывший главный тренер Бостона почтил моего отца прекрасной речью. Сейчас вечеринка, и мы, к сожалению, застряли на том, что я ненавижу больше всего: общаться. К счастью, у меня есть Райдер и Уайатт, с которыми я могу разделить эту пытку. Мама, похоже, не возражает против общения. Или, может быть, ей просто приходилось так много заниматься этим на протяжении многих лет, как для своей карьеры, так и для его, что она хорошо умеет притворяться.
— Грег, я бы хотел познакомить тебя с моими детьми, Джиджи и Уайаттом. — Папа появляется с пожилым седовласым мужчиной.
Мужчина кажется смутно знакомым, а потом папа представляет его, и оказывается, что они играли вместе один сезон двадцать лет назад, когда папа был новичком, а Грег — опытным ветераном.
— А это мой зять, Люк.
Меня поражает, как меньше чем за месяц папа научился произносить слово зять с такой легкостью, как будто Райдер был частью семьи много лет.
— О, этот парень не нуждается в представлении, — с усмешкой говорит Грег, протягивая Райдеру руку. — Люк Райдер! Чувак, я слежу за твоей карьерой со времен Чемпионата мира среди юниоров. Не могу дождаться, когда ты отправишься в Даллас и посмотрим, что ты там будешь делать.
— Я тоже, — говорит Райдер.
Они болтают несколько минут, а затем наша группа переходит к новому собеседнику.
На этот раз это тренер из Детройта. Один из номинантов этого года — бывший игрок Ред Уингз.
Папа снова представляет Райдера, хотя на этот раз он добавляет неожиданную реплику, которая заставляет меня приподнять бровь.
— Люк будет тренировать “Хоккейных королей” в августе, — говорит он парню. Он бросает взгляд на Райдера. — Тренер Белов будет помогать нам в один из дней на семинаре по броскам. Так что вы двое поработаете вместе, узнаете друг друга по лучше.
— С нетерпением жду этого, — говорит Райдер, и я вижу, как он изо всех сил старается сохранить нейтральное выражение лица.
Как только Белов уходит, Райдер смотрит на моего отца, который спрашивает:
— Что?
— Это был ваш способ предложить мне место тренера в “Хоккейных Королях”?
— О, мне нужно было сделать официальный запрос? Я просто подумал, что ты скажешь да.
Уайатт фыркает.
Я потягиваю шампанское. Впервые в жизни я, возможно, действительно получаю удовольствие от одного из этих мероприятий. Поэтому, конечно, вселенная решает все разрушить.
Брэд Фэрли направляется к нам.
— Дерьмо, — бормочу я себе под нос.
Райдер проследил за моим взглядом и тут же потянулся к моей руке.
Папа замечает идущего к нам и уверенно смотрит на меня.
— Все будет хорошо.
Так и есть. Сначала. Фэрли просто пожимает папе руку, поздравляет его с оказанной честью. Затем он поздравляет меня и Райдера с нашими чемпионатами. Мне удается подавить свое негодование, когда они с папой обсуждают предстоящий Чемпионат мира среди женщин. Он пройдет через две недели, и меня крайне раздражает, что я могла бы сыграть в нем. Я все еще чувствую, что провалилась, но продолжаю заставлять себя помнить слова Райдера. Это всего лишь мгновение во времени. Будут и другие мгновения.
Все дружелюбно и вежливо — пока Фэрли не заговаривает о своей дочери. Начинается все безобидно: он рассказывает маме о том, что Эмма проходит прослушивания на роли на Западном побережье. Затем я вижу, как он смотрит на меня, и черты его лица напрягаются.
— Эмма упоминала, что это зимой вы случайно встретились.
Я киваю.
— Встретились.
— Она была очень расстроена, когда вернулась домой. — Его тон остается осторожным, но в глазах читается обвинение.
— Мне жаль это слышать, — отвечаю я так же осторожно.
На мгновение воцаряется тишина.
Затем Брэд отпивает шампанское, опускает бокал и вздыхает.
— Из вас двоих, должен сказать, я ожидал, что ты будешь более зрелой, Джиджи. Ты могла бы позволить себе проявить к ней немного милосердия.
О нет, он этого не сделал.
И по иронии судьбы, ему стоит беспокоиться не о моей реакции. Он только что назвал меня незрелой и не милосердной в присутствии моего мудака-мужа, моего мудака-брата и моего мудака-отца. Это достаточно плохой ход.
Но он спровоцировал маму-медведицу.
— Я так не думаю, Брэд, — рявкает моя мать резким голосом. — При всем моем уважении — а я действительно уважаю вас — не пытайтесь воспитывать моего ребенка. Идите воспитывайте своего собственного. У нее есть проблемы, которые нужно решить.
Его глаза вспыхивают.
