— Два или три дня назад, думаю, — осторожно ответила девушка, озираясь по сторонам.
— Удачно, — усмехнулся Кальвин.
— Ты — это что–то. Ну, а теперь–то ты решился? Если будешь сидеть, здесь ничего не изменится, но если ты так хочешь помочь этому тупому королю…
— Тупому королю?
— Да, тупому королю, вдобавок с манией величия и садистскими наклонностями. К тому же, если оставить тебя одного, ты просто унесешь себя на сто лет вперед, или тысячу или даже десять тысяч лет назад. Ты этого добиваешься? Я не позволю тебе ускользнуть от меня. Ты слышишь, Кальвин Рейвен? Я хочу жить здесь и сейчас. Не знаю, что происходит с тобой, но тебе лучше научиться контролировать этого твоего друга внутри, пока не стало слишком поздно. Или мне придется вырубить тебя и самой разобраться с ним.
— Э… лучше не нужно, — Кальвин представил, как Гвен пытается договориться с Микаликой. — О… что это? — он заметил, что его волосы снова спускаются до середины спины. Они отросли, только не это! И любимая синяя шаль Микалики тоже украшала его плечи. Он уже как–то смирился с этим.
— Милый наряд, кстати, — подначила его девушка, заметив выражение его лица.
— Спасибо, но не стоит, — Кальвин как мог пытался пригладить свои волосы. — Хорошо, мы отправляемся немедленно. Но ты не хочешь попрощаться со своим дедом?
— Он поймет, я уже попрощалась с ним и за тебя тоже. Ну, так вперед! — бодрым шагом Гвен направилась в сторону спуска с горы.
— Подожди, — Кальвин закинул оба мешка за плечи. Нахмурившись, он приложил палец ко лбу.
— Что такое?
— Думаю, все же стоит попытаться. Если я не научусь делать это сейчас, то каждый мой шаг может стать последним в этом столетии.
— Что еще ты задумал? Только не говори, что ты…
— Верно, — Кальвин завязал шаль на узел, обернув ее вокруг шеи. — Так или иначе, идти пешком все это расстояние — не меньшая опасность, чем пытаться воспользоваться моей новой силой. Это не похоже на предвидение, хотя что–то общее в них есть. Вероятность потерять время равна вероятности выиграть. Ты рискнешь вместе со мной перепрыгнуть через все это расстояние и попасть прямо в Картикею или Таару? Если мы хотим как–то остановить это безумное предприятие Криса, думаю для начала не плохо бы встретиться с Ренье.
— Таким ты мне нравишься больше, — одобрила Гвен. — Что ж, пожалуй, я рискну и положусь на твою силу. Но если я почувствую, что–то неладное, — Гвен коснулась своих вееров, — я просто вырублю тебя и поволоку тебя на себе пешком, ты понял?
— Да–да, все яснее некуда, — скривился Кальвин. — Ну, в путь! Надеюсь, я смогу правильно угадать с местом и временем.
Часть 3
'На ветвях Древа…
На ветвях Древа встретились они, и тот, второй, был червем, грызущим его ветви…'
— Как поэтично, но единственный червь здесь — это ты, — ответил на странное приветствие Люсьен Энн. Вглядевшись в тающий вокруг них фиолетовый туман, он улыбнулся таинственной улыбкой. Подняв ногу, занеся ее над пропастью, словно собираясь броситься вниз, но затем он сделал быстрый разворот на носочке одной ноги и закачался, удерживая равновесие с разведенными руками. Остановившись, он с затаенной усмешкой в карих глазах взглянул на того, кто стоял перед ним:
— Лантис, твоя бездна красива, ты всегда умел создавать эту красоту, но раньше мне нравилось больше. Это всего лишь отблеск твоего осколка Сона, а для него это не имеет значения.
— Мы давно стали единым целым.
— Целым? — усмехнулся Люсьен. — Сомневаюсь. Интересно, что произойдет? — переведя взгляд в наполненную фиолетовым туманом бездну, Люсьен Энн поднял палец. На кончике его заискрилась маленькая молния. А затем он быстро, на грани того, за чем способно уследить зрение, начертил в воздухе сложный, светящийся белизной снега узор. Легко подтолкнув его, он следил, как тот медленно скользнул в бездну, кружась, словно снежинка. Снежинка, танцующая на невидимом ветру. Когда она растворилась в глубине, фиолетовый туман тоже истаял вместе с ней — теперь там танцевала перламутровая сеть, опутывая Древо невероятно красивым танцем, укрывая его кружевами.
— Впечатляет, — заметил Лантис, — всего за полминуты вы сменили мою линию Бифуркации на свой фрактал присутствия.
— Разумеется, ведь это я учил тебя. Если бы знал, что до этого дойдет, то помог бы умереть тебе еще тогда.
— Почему же вы не сделали это тогда с мальчишкой, который нашел осколок Хаоса в стране, подчиненной фрактальному порядку?
— Наверное, потому что у тебя был тот потенциал, который я заметил. Поэтому я не позволил тебе сгореть, я и взялся за твое обучение. И ты неплохо справлялся до недавних пор. Я присматривал за тобой все это время. Но теперь я вижу… — палец Люсьена Энн был направлен в грудь Лантиса. Быстрый взмах руки — и новая снежинка, начерченная водными каплями, искрящимися словно слезы, соприкоснулась с телом Лантиса. Пройдя его насквозь, она разделилась на осколки, разбившиеся о ствол дерева. — Твое тело достигло своего предела, все еще хуже, чем когда мы встречались в последний раз. Почему ты так мучаешь себя? Если ты откажешься от Сона сейчас, ты все еще сможешь жить, жить счастливо вместе со своей сестрой и вернуться в Сон. Я могу сделать это реальностью. Но ты последовал приказу Сая Валентайна и начал это абсурдное предприятие. Найти Кальвина Рейвена и доставить его в Астал. Почему ты думаешь, что преуспеешь там, где я проиграл?
— Я уверен, что смогу, — Лантис вернул улыбку, хотя теперь тело его после соприкосновения со снежинкой начало легко мерцать, то становясь почти прозрачным, то вновь материализуясь. — Даже если я не смогу убить вас, я знаю пределы своих возможностей, но уверен, если ваше тело рассыпать на такие же снежинки и разбросать по всему Древу, даже вы не сможете восстановить себя по крайней мере несколько лет. А этого времени мне хватит, чтобы завершить то, что нужно.
Вздох Люсьена был тяжелым:
— Ты не сможешь этого сделать, не в таком состоянии, не пока ты сам на грани смерти.
— Если я умру, это станет возможным.
— Ты действительно собираешься это сделать? — Люсьен выглядел удивленным и опечаленным одновременно.
— Это уже не вопрос выбора. Но скажите, почему у вас, кто всегда защищал и помогал Кальвину Рейвену, внезапно поменялись приоритеты. Разве то слово, что вы дали матери Рейвена, уже ничего не значит для вас? Разве смерть вашего брата, его отца, стала лишь еще одной смертью на пути, усеянном смертью, величайший маг Севера?
— Обижаешь, у меня есть семья, знаешь ли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
