рос, и оставалось все меньше сомнений в том, что это была Люси. Было очевидно, что за ней велся тщательный уход и наблюдение.
Вскоре она пропала из виду, и перед глазами Ольса остались лишь воспоминания о днях и ночах, проведенных за работой.
В какой-то момент Ольс снова оказался в полутемной комнате, но теперь новорожденный ребенок находился в руках у него самого.
После этой сцены несколько лет подряд перед взором Ольса был лишь ребенок. Казалось, тахионец вовсе не смыкал глаз, обратившись в бесконечное наблюдение и уход за новым человеком.
По мере взросления ребенок все больше становился похожим на Л. Тот ошеломленно наблюдал, как он ходил по улицам Хенлота, играл, гулял в парках, изучал левитирующие предметы, а Ольс не отходил от него ни на шаг. Л чувствовал его бесконечную усталость от непрерывного труда, но вместе с этим на душе тахионца царили необыкновенный восторг и умиротворение от провождения времени с ребенком.
Вскоре перед его глазами возник Гертенский приют. Стоя неподалеку, Ольс с тревогой наблюдал, как пятилетний Л скрывался за дверью детского дома вместе с молодой миссис Гилмор.
Словно в ускоренной перемотке Л просмотрел всю собственную жизнь через глаза Ольса. Тот практически беспрерывно вел наблюдения за всеми событиями, которые происходили с Л, словно переживая их вместе с ним. В несколько секунд охватив последующие его воспоминания, Л убедился, что все только что услышанное ими от Ольса произошло в самом деле.
В один миг его волной накрыло поразительное осознание.
Ольс — Норрингтон — никогда не желал причинить никому зла.
Его непреклонная холодность и надменность мешали понять, что на самом деле он был ученым, изобретателем, который лишь выполнял необходимые исследования и старался держаться плана независимо от своих чувств и желаний.
Более того, в сознании Ольса Л увидел то, что никак не ожидал увидеть.
Он даже не мог помыслить, что Ольс был способен на это.
Наравне с любопытством и научным интересом в наблюдениях за развитием Л, он увидел его глубочайшую привязанность к нему.
На протяжении всей жизни Л Ольс не мог отделаться от охватывающего его сопереживания и жалости к своему изобретению. С самого появления Л на свет Ольс всегда находился подле него, и вопреки своим планам, правилам и принципам — он помогал Л тогда, когда ему было непросто.
Именно он помог Л устроиться на работу, когда тот бежал из дома.
Он повлиял на согласие ректора допустить Л к сдаче экзаменов в институт без документов о полном среднем образовании.
Именно Ольс помог ему добыть антивещество в Ке-тасе, когда Л остался один.
Это он выяснил истинную причину болезни отца и поспособствовал его выздоровлению — и именно он дал указание Энн помочь Л, когда заболел он сам.
И в течение всего существования Л Ольс не мог даже заставить себя думать о том, что когда-нибудь будет наблюдать его смерть.
— Что ж, довольно.
Ольс резко закрыл сознание и, выпрямившись, постучал пальцами по столу.
— Теперь, я надеюсь, ты узнал достаточно, и я не вижу смысла продолжать дальше эту затянутую беседу.
Л искоса глянул на Люси: та не сводила ошеломленного взгляда с Ольса. Было ясно, что она также увидела все, что было в его голове.
— Мы стремились к более продвинутым изобретениям, — вновь донеслось от тахионца, — и практически случайно привнесли в ваши организмы нечто, что превышает все открытые возможности людей. Вы начали чувствовать время. Видеть вероятности будущего. Именно эти способности мы хотим развивать в последующих наших разработках.
Ваше же время закончилось — этот проект подошел к концу. И только завершив ваши жизни, я смогу продолжать свою работу.
Л неотрывно смотрел на Ольса.
— Разве ты сможешь просто попрощаться с тем, кого создал? — произнес он.
— Да, это грустно, — ровным голосом изрек тахионец. — Но у всего должен быть конец. И у тебя, и у меня.
— Тогда сделай это, Ольс. — С этими словами Л вытащил из внутреннего кармана пистолет и, подойдя к столу, подтолкнул оружие к тахионцу. — Сделай это сам.
— Что ты делаешь, Л?! — вскричала Люси.
Он вернулся к ней и взял ее за руку.
— Ты думаешь, у меня не хватит духу, Л? — усмехнулся Ольс. — Я делал это уже несколько раз.
— Тогда тебе не составит труда сделать это вновь, — холодно проговорил Л.
Поднявшись с места, Ольс резким движением взял пистолет и, направив его на Л, взвел курок.
— Л, не надо, пожалуйста! — шептала Люси, дергая его за руку.
Ольс продолжал стоять неподвижно, целясь точно в Л.
— Прошу вас, не делайте этого! — взмолилась Люси, обернувшись к Ольсу. — Оставьте нас в покое!
Л продолжал неотрывно смотреть на тахионца, и тот также не сводил с него глаз.
— Л! — вновь воскликнула Люси.
На хладнокровном лице Ольса едва заметно отражалась внутренняя борьба.
— Он не твой сын, Ольс, — раздался хриплый голос Кораха.
Рука Ольса дрогнула, и он медленно опустил ружье, чуть покачав головой.
Внезапно он дернулся, глянув вниз, и в следующую секунду раздался оглушительный выстрел.
13. Мы
Люси на миг зажмурилась и вновь открыла глаза.
Л лежал перед ее ногами, и по белоснежному полу из-под его тела медленно растекалась черная кровь.
Ее горло словно стянуло проволокой, мешающей дышать.
Она упала на колени перед ним, тщетно пытаясь понять, как помочь ему, не в силах осознать, что он был мертв.
В ушах нарастал нестерпимый звон.
Сквозь него она услышала едва различимый хриплый голос:
— Я сделал то, что было необходимо, Ольс.
Люси вскинула голову.
Перед ее взором был туман, и сквозь него неясно вырисовывались очертания лица Ольса. С выражением всеобъемлющего ужаса он смотрел на мертвое тело.
Она перевела взгляд на Кораха. В его руке был зажат пистолет.
Бегущих к ней агентов отнесло в дальний конец кабинета, едва Люси подумала об этом. С силой ударившись о стену и оставив на ней вмятины и трещины, они грудой свалились на пол.
Пистолет оказался у нее в руках, и она направила его на Кораха.
— Люси… — прошептал он.
Она опустила ружье и вгляделась в его ненавистное морщинистое лицо.
В ней не осталось абсолютно ничего, кроме бесконечной, нестерпимой боли, которую причинил ей этот старик.
Он схватился за горло, судорожно пытаясь вдохнуть. В его взгляде, обращенном на Люси, читалась мольба.
Он рухнул оземь, и через несколько секунд его тело стало неподвижным.
Люси направила ружье на Ольса, однако тот даже не взглянул в ее сторону.
Не понимая до конца, что делает, не осознавая того, что творило ее измученное сознание
