внезапно Варди качнулся вперед, взгляд вспыхнул по-волчьи. – Но Зверь стал домашним псом, размяк и поглупел от любви. Прилип к юбке, как репей.
Варди всегда был прямолинеен. Говорил, что думал, и никогда не стеснялся.
– Знаешь, что я сделаю, когда выберусь отсюда? – процедил я и объяснил в самых красочных выражениях, что его ожидает.
С каждым словом лицо бывшего друга мрачнело все сильней. Он отступил от решетки еще на шаг.
– И после всего ты не побоялся прийти сюда? Ты выследил меня еще в тот день, когда я очнулся после ранения, – я скривился. Даже глядеть на него было гадко. Казалось, что я измазался в болотной жиже. – У тебя хватило совести напасть на беззащитную девушку, пока меня не было. Нарочно ведь дождался, зная, что со мной тебе не совладать.
– Я не такой дурак, как ты, Ренн! – перебил северянин, вспыхнув. – Я не страдаю болезнями под названием честь и совесть. Все делаю так, как нужно мне.
Я запрокинул голову и расхохотался. Хохотал до тех пор, пока в груди не кончился воздух, а легкие не загорелись огнем.
– Так это ты снял с мертвецов весь лафарит, который только смог найти! И ты доставил его лорду в обход меня. А ведь говорил, что никому лизать пятки не станешь. Но деньги не пахнут, так?
Варди молчал, только ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Потом заговорил:
– Во мне течет кровь детей Льда, но у меня нет Дара. Его меня лишили за убийство сородича. Лишили и изгнали. Я сразу узнал лафарит в медальонах Красных Топоров. Они достали его на Севере, в крае вечной мерзлоты.
– Так вот почему ты провел столько времени в Волчьей Пустоши! Ждал, пока жрецы изготовят новые амулеты.
Еще одна загадка нашла ответ. Недаром в тот день показалось, что Варди лгал, и если бы я не был занят мыслями о Рамоне, если бы потянул за нить, то размотал бы клубок гораздо раньше. Стольких ошибок удалось избежать, убей я его сразу.
– Как долго ты соображал, Звереныш, – усмехнулся он криво. – Твоя доверчивость сыграла злую шутку.
– И что теперь ты будешь делать, Варди?
Как хотелось стереть эту ухмылку! Чтобы зубы посыпались на пол. Показалось, что металл тюремной решетки одобрительно загудел.
– В Антриме много ценных амулетов и артефактов, хватит на всех. Я возьму свою долю и заплачу на родине виру. Не стану ждать, пока твой скупой отец даст мне достаточно жалованья. Меня простят и вернут Дар, ведь работа искателей очень ценна.
– Даже странно, что такой перебежчик, как ты, так привязан к родине, – теперь настало мое время усмехаться. Он и правда был смешон. Жалок. Вызывал не только злость, но и презрение. – Твое место там, где слаще кормят. Если бы у тебя была мать, ты бы продал ее за кошель серебра.
Варди шумно выдохнул, и по лицу пробежала судорога.
– Мне стало невыносимо здесь. Кровь тянет туда, от боли рвутся жилы, а во снах я вижу фьорды и северный огонь – это зов Севера, – признался заклятый друг. – Но если появлюсь там без огромного откупа, то мне не жить. Ты не поймешь меня, Звереныш. Никогда.
– Конечно, куда мне. Я ведь никогда не бил со спины, – и зло усмехнулся.
Забывшись, Варди подошел ближе. Воротник куртки распахнулся, а там…
На серебряной цепочке амулет с авентином – подарок Рамоны.
– Ты присвоил чужое.
Я чуть не вынес решетку – так сильно рванулся вперед. Ухватил синий кристалл и дернул на себя что было сил. Цепочка лопнула, и самоцвет остался у меня в кулаке. Варди отскочил назад, точно волк, и осклабился:
– Теперь я узнаю тебя, Зверь-из-Ущелья! Стой я поближе, ты вырвал бы мне кадык, не задумываясь.
– Твое счастье, что я в клетке. Но мы еще увидимся, Варди, – произнес с мрачной злобой, чувствуя, как в ладони нагревается авентин.
Такой амулет женщины искателей дарят своим мужчинам. Своим единственным, наполняя любовью. И тот дарит защиту.
– Клянусь, я выйду на свободу. К этому времени тебе лучше быть как можно дальше, потому что я откопаю тебя даже из-под земли. Даже в краю снега и льда.
– Твоя девка была очень сладкой. Как свежий мед, – не вняв угрозе, мерзавец издевательски облизнулся. Цепочка оставила алый след на его коже. Жаль, что больше навредить я ему не смог. – Но если ты все-таки выживешь, рад буду встретиться с тобой в бою.
И удалился, забрав факел.
Глава 36. Маки на склонах гор
Рамона
Ночью выпал первый снег.
Холодный ветер бил в лицо и раздувал плащ, пробирался ледяными щупальцами под платье и кусал за лодыжки, как одичалый пес. К горам меня привезли в повозке. Я невесело хмыкнула и подумала: «Как королеву».
Только у этой королевы запястья были скованы цепями.
«Чтобы не брыкалась», – пояснил лорд Брейгар.
Правитель Лестры был полностью готов к воплощению своего плана. А у меня есть лишь призрачный шанс на удачу. Внешне я пыталась храбриться, но внутри все заледенело от страха.
Мысленно я призывала образ Ренна и велела себе держаться. Он не одобрит, если я расклеюсь и сыграю по правилам лорда, сам ведь ни за что не сдастся. Неосознанно я вскидывала голову, ожидая, что вот-вот появится сияющий портал, а внутренний голос твердил, что я уже большая девочка, пора рассчитывать только на себя.
Впереди показалось святилище у Извилистой. Помню, именно отсюда я впервые спустилась на равнину, только в тот день ярко светило солнце, а воздух полнился ароматом летних трав. Кажется, это происходило в другой жизни и не со мной.
– Выходи, приехали!
Меня сграбастали грубые руки стражника, вытащили из повозки и поставили на землю. В окружении этих рослых, закованных в броню людей, я чувствовала себя маленькой и слабой. Сколько их здесь? Казалось, великое множество. Лорд хорошо подготовился, даже использовал лафаритовые талисманы, чтобы скрыть присутствие своих солдат от магии искателей. Я слышала краем уха, что и к другим храмам отправили солдат.
Краем глаза увидела мастера Ольда. Почувствовав мой взгляд, старейшина отвернулся, как будто ему стало стыдно.
Кто-то взял меня под руку. Я подняла голову и увидела младшего брата Ренна. Светлые кудри невозможно было не узнать, я помнила, как лечила его ногу. Именно ему лорд прочил меня в жены при нашем разговоре. При первой встрече он показался мне совсем юношей, слишком холеным и слабым. Но теперь его взгляд горел решимостью.
Как же его звали? Кажется, Демейрар. Ренн немного о нем рассказывал.
– Я не причиню тебе зла, –
