— Чему улыбаешься, принцесса?
— Вспомнила, как бабушка не разрешала забираться на него. А мы с соседским мальчиком забрались и навернулись. Я разбила подбородок, а он сломал палец. Все зажило, а колесо как стояло, так и стоит.
— Вот точно, катастрофа ты у меня. Покажешь еще места боевой славы? — Касается пальцем почти незаметного шрамика на виске. — Этот откуда?
— О, — этот особенный. — Это мы игру придумали. Один качается, а остальные пытаюсь попасть камушками. Попали. И бабушке ничего не говорили, чтобы не ругалась. Подорожником лечили. Ну потом она увидела и то смеялась, то плакала. А отметка осталась.
Давид качает головой и бормочет, что меня явно следует привязать к кровати и никуда не отпускать. Хмурюсь, запрыгивая на ступеньки и тут же, оступаясь, лечу вниз. Дейв успевает удержать за локоть.
— Привязать. Срочно. — А у самого чёртики в глазах чуть ли не ламбаду отплясывают.
Внутри прохладно. С интересом осматриваюсь. Как раньше: есть все — от резиновых сапог до молока. Давид покупает три мороженых, конфеты и забирает все цветы, которые предлагает женщина за прилавком. Пока он расплачивается, отхожу в сторону и рассматриваю на полках чашки. Внимание привлекает белая с маленькими котятами разных цветов. Провожу пальчиками по забавным мордочкам. Когда—то мне нравилась сказка «Три котенка», вот на чашечке они нарисованы.
— Ты всё? — Отхожу в сторону выхода. — А три зачем?
— Боюсь, кое—кто мстительный ногу отгрызет, если ему персональное угощение не принести.
Этот «кое—кто» уже вовсю виляет хвостом, высунув любопытный нос в окно. Давид кладет покупки в багажник, выпускает Чака на улицу, развернув ему вкусняшку, и протягивает мне: — Покормишь? Забыл кое—что.
Присаживаюсь перед маленьким проглотом, активно лопающем лакомство. К двери сижу спиной, поэтому появление любимого пропускаю. Он присаживается рядом, забирает остатки стаканчика из рук, а взамен протягивает ту самую кружку. И когда только заметил? Вот как тут сердце может не дрогнуть, а? В уголках глаз собираются слезы, но не даю им вытечь. Смаргиваю и тянусь к Давиду с поцелуем. Мы слегка увлекаемся, и он затягивается. Отвлекает Чак, доевший и сообщивший громким «гав».
— Мм, мне нравится. Буду каждый день таскать кружки.
***
Пробираемся мимо чужих оградок и кустов. Кладбище находится почти в лесу. Хорошо, что сейчас солнечно и дует ветерок, иначе насекомые действительно бы покусали.
Смотрю на черный памятник с большой фотографией. С него мне улыбается бабушка Лида. Добрые прищуренные глаза и светлая улыбка. Касаюсь холодного камня рукой.
— Здравствуй… прости, что я только сейчас смогла к тебе приехать. Меня… это Давид, ты его, наверное, помнишь, да? Это он меня привез. Представляешь, я его не сразу узнала…
Долго стою и бормочу под нос, рассказывая бабушке про свою жизнь. Плачу, стираю слезы, улыбаюсь и снова плачу. Она же слышит меня, да? Слышит? И видит?
Давид стоит в стороне и не подходит. Дергается, когда начинаю в очередной раз шмыгать носом, но сдерживается. Дает мне поговорить одной. Мне это надо. Очень надо. Этого так не хватало. Поделиться с родным человеком. Не по крови, нет. По жизни. Так тоже бывает.
Ежусь, когда ветер становится сильнее. Чувствую теплые руки на плечах, прижимающие к себе. Давид целует в висок, стирает соленые дорожки и протягивает мне пакетик с конфетами.
— Это зачем?
— Так принято. Надо развернуть и положить. А потом поставим цветы.
Делаю, как он говорит. Цветы мы не ставим, а втыкаем в песок к другим, которые тоже здесь есть. Наверное, Влад раньше их приносил.
Стоим, обнявшись, еще некоторое время. Мне кажется, Дейв молча общается с бабушкой. Он пристально смотрит на ее изображение.
— Пойдем?
— Да… Да.
— Не плачь. Мы придем еще, когда захочешь.
Оборачиваюсь, и мне мерещится, что бабушка улыбается, а в ушах звенит «Будь счастливой».
На обратной дороге смотрю в окно, думая, как легко сейчас в душе. Как будто несла тяжелый груз, а сейчас его забрали. Давид не пристает с расспросами, а молча едет. Даже Чак сопит и не тявкает на кур, которых встречаем по дороге.
— Сашуль?
— Давид, спасибо тебе.
Прижимаюсь к своему мужчине, когда идем к дому. Он, не заходя, огибает угол и ведет в сад. Надо же, яблони старые до сих пор есть! С той стороны их не видно из—за дома. Кто—то заботливо срезал старые ветки и укоротил верхушки. Прохожу дальше, в углу росла моя любимая. С ароматными плодами. Она всегда зацветала к моему дню рождения. И сейчас стоит вся в белых бутонах. Готовая раскрыться. Рассказываю про нее Давиду, получая в ответ нежную улыбку.
Остаток дня раскладываем вещи, готовим вместе обед. На ужин затеваю пиццу, которую лопаем, смотря старые комедии. Может быть, плохое уже останется позади? Мы вместе, любим друг друга.
Начинаю засыпать на плече мужчины и он, выключив фильм, берет на руки и несет в спальню. Обнимаю его, утыкаясь в грудь и вдыхая родной запах. Чувствую прохладную ткань кровати, куда укладывают заботливые руки.
