убранства в комнате огромная кровать с балдахином черного цвета. Мерцали серебряные блестки словно звезды на небосводе. Толстые деревянные столбики по углам изображали обнаженные изгибающиеся женские фигуры. Искусная работа, ничего не скажешь.
Для уюта в комнате ковер на полу, подушки у подножия стен. На одной стене прикреплены кожаные ремешки, в нескольких метрах высокий узкий шкаф с прозрачной створкой, сквозь которую видны всевозможные любопытные вещи, которые могут пригодиться в процессе развлечения. По обе стороны от двери невысокие тумбочки темно-каштанового цвета, на которых в уютных плетеных вазочках дымятся благовония. Что-то чуть горьковатое, терпкое, ароматное.
Торт!
Сальвет обнаружила свой подарок на столике возле кровати. Подскочила к нему и, опершись руками о край, с восторгом обвела взглядом все это богатство, которое предназначалось ей в подарок.
Торт уже потек, но все еще сохранял аппетитный вид. Три яруса, обещанный цветок сверху, загибающий листики вниз. С них стекали сладкие капли.
Не удержавшись, Сальвет протянула руку и подцепила один из серебристых лепестков. Поднесла ко рту. Вкусно!
Шуршание сбоку привлекло внимание ровно настолько, чтобы скосить взгляд вбок. Полог кровати откинули. На кровати сидел на коленях мужчина. Не одетый. Хорошо сложен, натренированное смуглое тело. И длинные черные чуть курчавые волосы, распущенные по плечам.
Зефир подарил ей вот это взамен Калири?!
Мужчина спрыгнул, подошел ближе, совершенно не стесняясь собственной наготы. Склонился к чужим пальцам, по которым стекало теперь уже совершенно точно растаявшее мороженое.
- Оно у тебя ужасно аппетитно выглядит, - облизав языком пальцы, произнес мужчина. Выпрямился, наблюдая за светлым солнечным созданием сверху-вниз. – Уже всерьез собирался начать до твоего прихода. Ты вовремя, малыш.
- Тебе сказали, что мне нельзя спать с мужчинами? – полюбопытствовала Сальвет, не удержавшись. Зефир не мог не знать, в самом-то деле!
- Дай подумать, - с коварной улыбкой протянул мужчина. Деланно задумался, подняв взгляд к темному потолку. – Да, что-то такое припоминаю. Не волнуйся, малыш, все знаю. Расслабься и получай удовольствие. Кстати, удивительно вкусная вещь.
- Я знаю!
- Покормить с рук?
- Покормить, - согласилась Сальвет. – Но не с рук.
- Замечательная идея, - промурлыкали ей на ухо. Шелк чужих волос показался мягким-мягким, коснувшись шеи.
От одежды ее избавлял мужчина. Сальвет собиралась раздеться сама, но ее руки мягко отстранили в стороны. Одежду скидывал медленно, играя и покрывая поцелуями освобождаемую от тканей кожу.
За балдахином оказалось огромное ложе. Сальвет лежала возле мужского тела и развлекалась тем, что выстраивала небольшими кусочками торта дорожку от ключицы к паху. Прохладная субстанция была определенно не робкого десятка и просто так таять отказывалась.
На языке угощение, доставшееся из-за неравноценного спора, таяло с куда большей охотой.
- Скажешь, как тебя зовут? – Сальвет облизнула сладкие губы, подтянулась выше и улеглась на чужом теле.
Твердое, теплое. Приятное во всех аспектах. А еще от него интересно пахло. Что-то такое же терпкое, как благовония у входа. Что-то дурманящее, от чего и без того крышу без тормозов сносило еще сильнее.
- Как тебе будет угодно, - ответ прозвучал вполне ожидаемо. Калири в свое время понадобилось несколько встреч, чтобы раскрыть имя. Правилами не то, чтобы запрещено подобное, но не поощряется. У всех есть свои тайны.
- Попробую отгадать, - Сальвет положила подбородок на сложенные перед собой руки на мужской груди. Хитро улыбнулась, упершись коленями в простыню по обе стороны от его бедер и болтая ножками. – Давай с первой буквы?
- Давай, - улыбнулся пленник из-под нее, отчетливо ощущая любое движение девушки.
Торт был огромен. Они изгваздались все, но имя Сальвет узнала. Тассалруг. Почти наверняка не настоящее. Но конкретно на этих буквах пленник предпочитал сдаваться, когда игры, сменяющие одна другу, становились томительно мучительными.
Ей действительно подарили мужчину на ночь. Удивительная вещь! Обычно в здешних стенах развлекалась с девушками, чаще с Калири. Несколько раз были мужчины, но они ее не трогали из-за условий Зефира, только ласкали и играли со всевозможными игрушками. Если о нарушении в Семье узнают, придется плохо обоим.
Сейчас Зефир обрел другой статус, другие права. Он сам может решать, что ему делать и с чем, что разрешать ей, а от чего удерживать. Главное, чтобы в случае чего не родился ребенок не его крови. Если такое случится, смерть будет легким избавлением от того, что ждет.
Поэтому чаще всего после церемоний все менялось. Об этом не единожды говорили ей окружающие. И какое счастье, что Зефир не собирался оправдывать их дурацкие ожидания.
Торт не съели. В конце концов он растекся и плакал с краев стола, украшая светлыми пятнами пол.
- Расслабься, я все знаю, - тихо прозвучал шепот у ее шеи. Мужчина вдавливал девушку в кровать. – Не думай и просто получай удовольствие, малыш.
- Не думаю, - выдохнула Сальвет, воспользовавшись мгновением. Отвечала на поцелуи, обхватив Тассалруга за шею руками и стройными ножками за бедра, желая быть еще ближе.
Это было приятно. Чертовски приятно. И совсем не так, как с Зефиром. С парнем было не плохо, но он воспринимался исключительно как друг, и этим все сказано. К тому же она знала его с детства. Здесь же незнакомая мужская особь, причем привлекательная и умелая в любовных играх.
А еще он мог исполнять любое пожелание.
Сальвет развлекалась этим какое-то время, пока не позволила Тассалругу взять инициативу в свои руки. Ощущать себя в чужой власти – то еще удовольствие, которое было недоступно у них наверху по ряду причин. Особенно, когда удовольствие взаимное.
- Моя прелесть хочет чего-нибудь еще? – хитро сощурились темно-карие глаза рядом, радуя взгляд необычным окрасом. Сальвет такие видела всего несколько раз. И только в этих стенах.
- Разве что сполоснуться, - Сальвет коснулась своего живота пальцами. Подушечки прилипали к коже. – Мы грязные, как два кошмара.
- О, поверь, малыш, до кошмара тебе далеко. Разве что до очень милого маленького кошмарика, - мужчина склонился к животику, который недавно ощупывали пальцы и коснулся липкой кожи языком. Прочертил дорожку к пупку, спустился ниже.
- Может, все-таки помыться? – выдохнула Сальвет, изгибаясь от прикосновения шершавого языка к нежной части с внутренней стороны бедер. – Тасс... Помыться надо.
- Угу, - пробормотал тот, лежа промеж длинных стройных ножек. – Обязательно.
Овладел он ей чуть позже и грубее, чем до того. Словно прежде сдерживался, помня о неких условиях, запретах и ограничениях. А здесь позабыл и поступал не так, как хочет заказчик, а так, как
