старательно собирали в их сожженных городах.
Добычи становилось все меньше, захваченные в плен урусы были плохими, непокорными рабами, а их женщины плохими наложницами, предпочитая лучше погибнуть, чем ласкать монгольских воинов. Конечно, они не гибли, но и покорности не проявляли.
Каждый знает, что бог войны Сульдэ забирает погибших в бою воинов на небо, но в том-то и дело, что куда больше оказывалось погибших не в бою, а вне боя! Ладно бы гибель при штурме стен, все же это штурм, но часто они даже не успевали вступить в бой, проваливаясь в какие-то волчьи ямы, слетая с коней, наткнувшихся на невесть откуда взявшуюся преграду посреди дороги, по которой перед этим легко проскакали на своих конях железные урусы, бывали вырезаны в ночных дозорах, убиты стрелами, выпущенными ниоткуда… Именно этот страх перед неведомой смертью, приходящей из темноты, словно от злых духов, парализовал волю лучших воинов, делая их беспомощными.
Леса урусов оказались почти непроходимыми для монгольской конницы, потому что изобиловали болотами, завалами, оврагами… Оставалось двигаться по льду рек, а значит, быть очень уязвимыми, потому что по берегам в любом месте можно получить стрелы из кустов или увидеть впереди завал поперек русла. Помня о том, что хитрые урусы умудряются делать надолбы даже посреди реки, вмораживая в лунки затесанные бревна, выбить которые потом очень тяжело, темники были вынуждены отправлять разведку далеко вперед, а за ней еще воинов и рабов для расчистки дороги. Это сильно замедляло движение, а долго стоять на одном месте нельзя – нечего есть людям, но главное – лошадям. Обилие золота и мехов в обозе не могло накормить бедных коней, которым не удавалось пробиться сквозь глубокие урусские снега к остаткам прошлогодней травы. Ограниченные в пространстве монголы просто не имели возможности рассредоточить своих коней для розыска корма под снегом.
Все, все за этих урусов и против монгольских воинов! Даже злые метели здесь иные, чем дома, в степи.
От трудных раздумий хана отвлекло появление Субедей-багатура. Полководец был мрачен, ему тоже донесли о появлении позади обоза урусской дружины и о том, что урусы имеют железные лица. С таким монголы еще не встречались, рассказывали, что у конных воинов на западе железные ведра, но про железные лица даже Субедей никогда не слышал.
Глава 10
Мы остановились на берегу большого болота, уже основательно оттаявшего, а потому непроходимого. Двигаться можно только вдоль него, а потому решили передохнуть, пока не вернутся отправленные вперед разведчики. Разложили костры, чтобы погреться, принялись за работу кашевары, дружинники расседлывали лошадей, такая бивачная жизнь стала уже настолько привычной за последние месяцы, что все делалось как-то без особых раздумий.
Но здесь мы оказались не одни, неподалеку на островке посреди болота метался неизвестно как попавший туда поросенок, небольшой полосатик, видно, прошлогоднего выводка. Он подходил к самой воде, совался в нее, отчаянно визжа, отступал и делал новую попытку. До островка несколько кочек, но их почти не видно под остатками льда и снега.
– Как он там оказался?
– Бывает… может, пришел с другой стороны, а как выбраться, не знает.
Поросенка нужно было либо вытащить, либо убить. Я, конечно, принялась выступать на тему гуманного отношения к животным, из чего следовало, что предпочтительней попытка вытащить эту глупую свинью на берег. Вятич еще с одним дружинником походили по краю болота, попробовали глубину выломанным дрыном и, покачав головой, видно, пришли к обратному выводу.
Сотник внимательно посмотрел на меня и лично для вот такой озабоченной гуманистки объяснил:
– Болото уже подтаяло, ни льда, ни кочек нормальных, даже гати положить не на что, до островка с нашей стороны не добраться. Не смей даже думать туда соваться! Ты меня слышишь?
– Но ведь поросенок как-то туда прошел, значит, проход есть, – упрямилась я.
– Бывает, когда неопытный ребенок или глупый звереныш проходит большое болото, не подозревая об опасности, но чаще даже те, кто проходы знает, идут с трудностями.
Недовольный чем-то Роман фыркнул:
– Ишь, советчик…
Вятич только покосился на князя и снова ко мне:
– Не лезь! Понятно?
– Да, – огрызнулась я. Вот вечно он перестраховывается. Три кочки видны отчетливо, четвертая под снегом, но она же есть, а дальше уже сам островок. Важно только не останавливаться, в четыре прыжка туда и потом с поросенком четыре обратно. Только бы эта свинина не дергалась.
Видно, Вятич понял, что я крамольных замыслов не оставила, а потому вдруг распорядился Роману:
– Не позволяй даже подходить к воде, натворит же дел.
Куда он ушел, я не знала, потому что старательно изображала полное отсутствие интереса к попавшему в ловушку поросенку.
Полосатое сокровище продолжало метаться по островку и отчаянно визжать. Уловив наш к нему интерес или вообще сообразив, что больше помощи ждать не от кого, поросенок поднял мордочку и хрюкнул так жалостливо, что мое сердце не выдержало.
– Роман, я все-таки попробую? Смотри, вон они, кочки, все видно. Я быстро, пока не пришел Вятич, туда и обратно.
Князь только поморщился. Если бы я не упомянула Вятича, может, и получила бы отказ, но откровенное соперничество между князем и сотником заставило Романа промолчать. Он старательно делал вид, что не подозревает о моих намерениях.
Поросенок приник к земле, словно щенок, потом почти вскочил и снова отчаянно захрюкал. Меня приманивает? Да иду уже, иду!
Я, смеясь, бросилась вперед. Первая кочка, вторая, третья, осталась одна. Та, что скрыта под снегом. И вдруг… Опоры под ногами больше не было, нет, я не летела вниз, я просто проваливалась в трясину, что было куда страшнее. Инстинктивно рванулась вперед и вверх и тут же вместо колен ушла по пояс и продолжила проваливаться. Сработала готовность к любым ситуациям, я почти легла плашмя на жижу, однако это не спасало, только замедлило погружение.
Роман закричал так, что слышно было и в Козельске тоже. Я пыталась сообразить, что делать. С берега мне помочь не смогут, даже если докинут веревку или что-то еще, я не осилю вытянуться. Неужели это конец?! Так глупо!
И тут я увидела выскочившего на берег Вятича.
– Настя, замри и не шевелись! Я мигом.
Чуть повернув голову, я увидела, что он привязывает к стволу ближайшего дерева веревку, одновременно в чем-то наставляя двух дружинников. Голос сотника спокоен и деловит.
– Ты меня слышишь? Я сейчас доберусь до тебя, и у тебя будет всего несколько секунд, чтобы вцепиться в меня мертвой хваткой. Ты поняла? До этого времени не шевелись, чтобы не погружаться глубже, но как только
