правда, предложил уйти ему, но это было нелепо. Обменявшись долгим поцелуем, мы расстались.
Я тихонько скользнула в дверь и вдруг увидела… Вятича, сидящего на крыльце. Этого только не хватало! Но сотник не обращал на меня внимания. Подчеркнуто не обращал. Я прекрасно знала, что у него идеальный слух и, конечно, он все слышал и все понял.
Подсела к нему.
– Осуждаешь?
– Нет, это твое дело. Только если ты его любишь.
– Люблю. Влюбилась с первого взгляда, как только увидела.
– А он?
– И он…
– Тогда почему прячетесь?
– Не время любить.
– Для любви не бывает не время, Настя. Ты поэтому возвращаться не хочешь?
Я виновато кивнула. Сотник усмехнулся:
– Живи.
– Вятич, я не просто так. Я действительно влюбилась в Романа в первый же день в Рязани.
– Чего ты оправдываешься-то? Взрослая женщина же.
Все равно я чувствовала себя словно в чем-то виноватой перед ним.
Мы уходили на юг, уводя за собой войско Батыя. Это было не все войско, часть все же затерялась где-то в стороне Новгорода. Но мы не могли добраться и туда тоже, оставалось лишь не позволить Батыю повернуть на подмогу своим. Пусть лучше он завязнет под Козельском, и другие придут на помощь своему начальству.
Дразнили и дразнили татар, наскакивая и убегая, понемногу, по десятку верст в день, но увлекали их за собой. И куда? К своему Козельску, который без нашего вмешательства татары, может, и прошли бы стороной! Иногда мне становилось страшно, тогда я привычно шла к Вятичу, тот спокойно и вежливо объяснял, что в Козельске готовы, что все идет, как задумано…
Это был тот же и одновременно не тот Вятич, между нами словно выросла стеклянная преграда, все видно, но ничего не слышно. Вежливый, внимательный и… какой-то отстраненный. Ну почему?! Неужели из-за князя Романа? Временами накатывала злость, я что, его собственность, или ему поручили следить за мной? Но сам сотник не давал ни малейшего повода ни мне, ни Роману его в чем-то обвинить. Лучше бы выругал, честное слово! Я напрашивалась на ссору сама – ничего не получалось. Пыталась выяснить отношения – он не желал разговаривать на личные темы: «Это твое дело».
Правда, долго страдать мне не пришлось, впереди был ставший уже родным Козельск. Мы подходили почти так же, как уходили, – с севера, пройдя мимо небольшой крепости Серенска. Князь отправил туда двух дружинников, рассказать, что их ждет впереди, чтобы успели уйти, как это сделали в Стародубе. Как потом оказалось, не только не ушли, но и предпочли героическую гибель.
Часть 2
Злой город Козельск
Глава 1
Со стороны Серенска показались всадники, они мчались прямо через поля, почти не разбирая дороги. Но с первого взгляда было ясно, что это свои.
На звоннице Козельска загудел колокол, созывая народ. Воевода Федор Евсеевич и еще несколько дружинников бросились на стены.
– Что?!
– Скачут, наши скачут!
К Козельску действительно приближалась наша разведка. Им замахали со стен города, навстречу выскочили дружинники.
– А где остальные?
Маломир, старший в нашем дозоре, кивнул через плечо:
– Там, скоро будут. Мы вперед ускакали разведать.
– А татары?
– Отстали примерно на день, завтра-послезавтра здесь будут. Готовьтесь, мы обратно, предупредить своих.
Мы смотрели на Козельск и не узнавали его. Город стоял на перекрестье дорог, и именно дороги и ворота определяли его вид. Но сейчас ворот просто не было, ни единых. Как не было и большого моста на северную сторону. Правда, стоял через Другуску, но его недолго и развалить или просто сжечь на виду у неприятеля. Подготовился Козельск к встрече врага… Чужим, может, и незаметно, а нам с Вятичем бросилось в глаза.
Когда, пройдя поле и переправившись по этому единственному мосту, объехали со стороны рва, ахнули уже все – посада по ту сторону рва тоже не было. Но он не сожжен или разметан, а, видно, разобран и унесен. Правильно, не оставлять же врагу на разживу. Лес далеко вперед спилен, чтобы было открытое пространство, на краях рва наморожен здоровенный слой льда, такой таять будет до середины лета. Все пространство, где стоял посад, перекопано тоже рвами (и как долбили-то мерзлую землю?), причем не поперек, а как попало, через такие скакать лошадям ноги поломаешь, в каждый снега напихано, чтобы когда растает, водой наполнились. Свободна только дорога от моста на рву к единственным оставшимся воротам. Правильно, нам тоже надо как-то проехать. Но если мост разрушить, то ото рва до стен стрелу не метнешь, только катапультой какой-нибудь.
Ох и хорошо расположен Козельск, а уж про разные хитрости и говорить не стоит! Один вертлявый ход от ворот чего стоит, даже ворвавшись в них, попадешь почти в коридор (это там когда-то застрял воз с горшками), повороты у которого неудобны для лучников. За эту необходимость вилять возами воеводу нещадно корили купцы, зато теперь Федор Евсеевич мог радоваться, авось, его придумка пригодится защитникам Козельска. Но лучше бы не пригождалась…
Однако стоило подъехать ближе, как все благостное настроение с меня слетело – город полон людей!
Почти весь Козельск высыпал встречать нашу дружину. Я смотрела на стены города и думала, что им осталось стоять пятьдесят дней. Завтра сюда подойдут татары, закрыв все ходы и выходы, и все, кто не успеет уйти сегодня, должны просто погибнуть. Поэтому мне было больно видеть столько людей, оставшихся в Козельске.
– Вятич, ну почему они не слушают? Почему они все время меня не слушают?!
– Ты о чем?
– Смотри, сколько народа в Козельске. Ведь сказано же, чтобы уходили!
– Разберемся.
Нас встречали как победителей. Дружинники вроде даже обрадовались, а я была мрачнее тучи. Лушка кинулась ко мне:
– Настя, жива!
– Вы почему здесь? Сказано же, что татары придут. Уходить надо. Где Анея? Где отец?
– Насть, ты чего такая сердитая? Мы много чего придумали, решили пока отправить только женщин с детьми и старых, а мы еще татар побьем.
– Это они вас побьют! – орала я, забыв обо всем. Придумали они… неужели непонятно, что это страшная силища?!
Это же я заорала, бросившись к отцу:
– Почему в городе полно народа?! Нужно было уводить в лес всех, как можно дальше к Дебрянску, Смоленску, их не возьмут!
– Тихо, тихо, остынь. Все, кому нужно, уже ушли. Остались только те, кто сможет обороняться.
– Против кого обороняться? – Я спрашивала почти с отчаянием. Они не видели вырезанных, сожженных городов и деревень, не видели эту страшную лаву, которая завтра
