— Мне кажется, мы должны на всякий случай развести костер. Вон там, перед входом, — предложил я, показывая пальцем туда, где сидел Иак, и видя при этом, что Касси уже собирает в кучу сухие ветки, чтобы разжечь костер неподалеку от лежащей на полу Анжелики.
Валерия подняла голову и посмотрела на меня удивленным взглядом.
— Зачем? — спросила она. — Ты же знаешь, что морсего сюда не заходят.
— Этого я не знаю, — возразил я. — Я лишь знаю, что они пока что сюда не заходили, и это отнюдь не означает, что они не заходят сюда вообще никогда.
— На основании чего ты вдруг решил, что они могут резко изменить, причем именно сегодня, свое обычное поведение? — с легкой усмешкой поинтересовалась Валерия.
— А на основании того, что день сегодня был очень даже необычный.
Валерия, профессор и Кассандра молча уставились на меня, по-видимому понимая, что я, скорее всего, прав.
— Я пойду соберу веток для второго костра, — сказал затем профессор, вставая с колен.
Полчаса спустя на каменной лестнице, ведущей к входу в храм, уже пылал большой костер. Это, хотя и довольно примитивное, средство защиты давало нам гораздо больше уверенности, чем надежда на то, что существа, которые представляли собой наполовину людей и наполовину зверей и о логике мышления которых мы не знали абсолютно ничего, будут вести себя точь-в-точь, как они вели себя раньше.
Анжелика, для которой мы не смогли в данной ситуации сделать ничего, кроме как «накачать» ее морфием, крепко спала рядом с маленьким костром, который развела Касси, и если бы не кровь, испачкавшая одежду бразильянки, а также множество окровавленных повязок, лежавших неподалеку от нее, могло бы показаться, что Анжелика просто легла отдохнуть и уснула. Все остальные, несмотря на усталость, граничащую с изнеможением, такой роскоши себе позволить не могли — не столько из-за опасности, таящейся в темноте по другую сторону стен храма, сколько из-за того, что перед нашим мысленным взором снова и снова мелькали жуткие сцены, которые нам довелось увидеть в течение прошедшего дня. Меня безжалостно терзало чувство вины, вызванное осознанием того, что отчасти именно из-за меня произошло все то, что произошло. И в самом деле, все бы, наверное, сложилось совсем иначе, если бы я не рассказал о том, что я обнаружил внутри большой пирамиды. Трагические события, жертвами которых стали Анжелика и Клаудио, были, пусть даже всего лишь отчасти, следствием именно моих действий. Понимание этого терзало мою совесть, и я знал, что терзать ее оно будет еще очень долго.
Профессор, его дочь, Касси и я, усевшись вокруг небольшого костра и чувствуя себя изможденными физически и психически, хранили напряженное молчание. Мексиканка — как подозревал лично я, в связи с недавно зародившейся взаимной симпатией между нею и Клаудио — погрузилась в свои размышления, как будто бы ее тело находилось рядом с нами, а разум переместился в какое-то другое место, еще более тоскливое и мрачное.
Решив попытаться заставить себя и других начать думать о чем-то менее прозаичном, чем смерть другого человека и грозящая стать реальностью своя собственная смерть, я стал рассказывать Валерии и профессору о барельефах, которые видели только мы с Кассандрой и Анжеликой и которые, соответственно, им двоим увидеть не довелось.
— Так ты считаешь, что имеющиеся там изображения богов — это изображения… инопланетян? — с заинтригованным видом спросил у меня профессор.
— Понимаете, мы даже и не предполагали этого до тех пор, пока вы не показали нам мумии, — ответил я. — Когда мы увидели барельефы, то просто подумали, что «древним людям» нравилось изображать своих богов тощими и большеголовыми, и не придали этому большого значения.
— Зато теперь у нас есть почти все ключи к разгадке этой головоломки, — заметила Валерия, едва сдерживая эмоции. — Мы можем сделать вывод, что контакты с инопланетянами имели для развития цивилизации «древних людей» ключевое значение. Во всяком случае они послужили для этого развития существенным толчком.
— Безусловно… — пробормотал профессор, пытаясь оставаться спокойным. — Некоторые археологи выдвигают гипотезу о том, что в глубокой древности людей посетили обитатели какой-то другой планеты. Это событие, по утверждениям этих археологов, объясняет существование загадочных линий и рисунков Наски[75], начертанных на земной поверхности таким образом, чтобы их было видно только с воздуха, за две тысячи лет до появления первого самолета. А еще — существование огромных моаи на острове Пасхи, про которых пока еще неизвестно, кто их сделал и зачем. А еще — существование египетских пирамид, ведь мы до сих пор не знаем, как они были построены и что находится у них внутри. Что и говорить уже про похожие на самолеты и космические корабли фигурки, найденные в могилах правителей майя…
— Однако не было найдено убедительных доказательств, которые подтверждали бы эту гипотезу, — перебила профессора его дочь. — Их не было… до сегодняшнего дня.
— Вы хотите сказать, что марсиа… что инопланетяне посещают Землю еще с древних времен? — недоверчиво спросил я.
— Да, именно так, уже тысячи лет, — кивнул профессор. — И не смотри на меня такими глазами, Улисс.
— Понимаете, все это кажется мне, по правде говоря… э-э… китайской сказочкой. Вы ведь знаете, что я никогда не верил в летающие тарелки и во все такое прочее.
— Я тоже, — сказал профессор. — Хотя математическими и статистическими методами было доказано, что в одной только нашей галактике должны существовать тысячи инопланетных цивилизаций, из-за огромнейших расстояний, разделяющих звезды, вероятность контакта между этими цивилизациями практически равняется — теперь уже лучше сказать «равнялась» — нулю. Поэтому и мне рассказы про неопознанные летающие объекты казались не более чем бреднями… — Бросив взгляд на свою дочь, профессор добавил: — До сегодняшнего дня.
— Но в это и в самом деле очень трудно поверить… — Я устало потер глаза и попытался собраться с мыслями. — Речь, черт возьми, идет ведь не о ком-нибудь, а об инопланетянах!
— Еще несколько часов назад я был настроен гораздо более скептически, чем ты, — сказал профессор, кладя мне руку на плечо. — Однако после всего того, что мы обнаружили там, — он показал другой рукой куда-то вдаль, — каким бы невероятным все это нам ни казалось, отрицать увиденное — это значит закрывать глаза на реальную действительность. Кстати говоря, в фольклоре племен с древней историей, таких, как живущее в Мали племя догонов, имеются сказания о существах, явившихся с далеких звезд. Однако в среде ученых всегда было принято считать подобные повествования не более чем измышлениями народных сказителей, и их никто не воспринимал всерьез. Но теперь, начиная с сегодняшнего дня, ученым придется смотреть на них уже совсем другими глазами.
