Над их головами раздался раскат грома, заставивший их вздрогнуть. Резкие вспышки света осветили фасады соседних домов. Выстроившиеся в цепь люди, под командованием Андрея методично передававшие друг другу ведра и обливавшие фасады домов с обеих сторон горящего здания, внезапно закричали и остановились. Глядя на отражающиеся в воде пляшущие языки пламени, Киприан увидел, как миллионы осколков оконных стекол падают вниз, а вслед за ними летят обломки ставен и оконных рам со второго этажа. Себастьян пополз прочь на все четырех конечностях; оба стража подхватили его и подтащили к себе. Мужчина в ночной рубашке стоял как раз под падающей преисподней; его всклокоченные волосы и плечи неожиданно засверкали от осколков, кусок штукатурки размером с голову выбил у него из рук ведро, чудом уцелевшая ставня, пролетев ребром вперед, приземлилась прямо у его ног и разлетелась на куски. Глаза мужчины были широко распахнуты, а руки все еще хватали воздух в том месте, где недавно было ведро.
Киприан прыгнул вперед сквозь дождь осколков, сквозь обрывки занавесок, медленно опускавшихся вниз подобно огненным мотылькам, сквозь скрежет и бряцанье столовых приборов, тарелок и чашек, оторвал мужчину в ночной рубашке от земли и отнес его в безопасное место. Мужчина совершенно не пострадал. Киприан мельком взглянул на поцарапанное, мокрое от слез лицо, поставил мужчину в цепь – стоявший впереди поднес ведро и вложил его в вытянутые руки Ночной рубашки, тот, как в трансе, передал его дальше. Киприан отвернулся и посмотрел на огонь, вырывающийся уже из полностью разбитых окон на втором этаже.
Стражи, вооруженные кожаными ведрами, топорами, пиками и длинными досками, окованными железом, помчались ко входам в соседние здания. Громовой раскат взрыва все еще стоял в ушах Киприана. Крыша горела; второй этаж горел; сердце его разрывалось.
– Коридор для слуг – по левой стороне, прямо под крышей! – выдохнул кто-то ему в ухо. Андрей. Он возбужденно показывал на ту часть здания. – Там кто-то есть!
Окна представляли собой маленькие отверстия, через которые в лучшем случае пролезла бы кошка. Киприан увидел, что кто-то высунул из одного окна руку и машет ею. Кричал ли он при этом, было неясно. Кто это был, также оставалось загадкой.
– Возможно, Агнесс и другим удалось укрыться там? – прокричал Андрей.
Киприан тупо уставился на него. Откуда Андрею изустно об Агнесс? Впрочем, это сейчас совершенно не важно. Он резко развернулся.
– Подожди! – заорал Андрей, опрокинул на него полное ведро из колодца, и Киприан почувствовал, как его окатило ледяной водой и чуть не сбило с ног. Он невольно начал хватать ртом воздух.
– Если ты хочешь войти туда, тебе нужно быть мокрым! – закричал Андрей и снова бросил ведро в колодец.
При царящей вокруг суматохе его разумное поведение и обильный ледяной душ оказались тем, толчком, которые наконец заставил мозг Киприана снова заработать. Юноша схватил Андрея за затылок и чмокнул его в щеку. Глаза Андрея казались ослепительно белыми на его покрасневшем лице.
– Поцелуешь ее, а не меня! – выдохнул он.
Киприан широко улыбнулся, развернулся и побежал к горящему зданию. Стражи к тому времени уже успели убрать подпорки от двери черного хода и распахнуть ее. Они светили факелами в темноту коридора, что, учитывая бушующее пламя в остальных частях здания, казалось, противоречило здравому смыслу. Киприан промчался просто между ними, вырвал у одного из них факел и успел уже добежать до лестницы, прежде чем они начали кричать. На эти крики он не обратил ни малейшего внимания.
Дым – густой, жирный – был повсюду, лез в глаза и царапал горло. Киприан закашлялся. И все же здесь он был не таким густым, как в главном коридоре; он висел под потолком подобно грозовым тучам. Свет, отбрасываемый факелом, простирался всего на пару шагов. Сквозь темноту пробивалось красное колышащееся марево. Чем выше он поднимался, тем хуже ему становилось. Пройдя всего половину пути, он был вынужден остановиться, поскольку сильный кашель и рвотный рефлекс бросили его на колени. Здесь, наверху, дым был гуще и тяжелее, он стекал по ступеням подобно воде. Вытирая рукавом слезящиеся глаза, Киприан заставил себя подняться. Только сейчас он почувствовал жар пламени, который обвевал его лицо теплым смертельным дуновением.
На лестничной клетке второго этажа он был вынужден прислониться к стене. Он разглядел часть коридора, ведущую мимо комнат членов семьи к большому залу. Киприан прополз вдоль стены и стал подниматься по следующему пролету, жалея, что во время первого визита платье священника не помогло ему войти в дом, потому что теперь ему было бы гораздо проще ориентироваться. С другой стороны, богатые дома везде похожи. Жар уменьшился, когда он взобрался на вторую ступеньку. И дым здесь был более легкий, не такой густой, но при этом более едкий и сильнее царапал горло. Рев пламени раздался на лестнице, как рев тигра. Юноша невольно вдохнул поглубже, и у него возникло ощущение, что вместо воздуха в его легкие проникли осколки стекла. Кашляя, задыхаясь и спотыкаясь на каждом шагу, он пошел дальше. Легкие горели. Он с трудом вылез из камзола и стал рвать рукав рубашки, одновременно пытаясь вдохнуть. Тело его сотрясли приступы кашля. Рукав наконец поддался, и он обмотал его вокруг нижней части лица. Легкие по-прежнему болели, но дышать стало полегче. Нога наскочила на отложенный им факел, и тот покатился, подпрыгивая, вниз по лестнице, до самого низа. Ну и черт с ним, огня тут и без него хватало.
Наверху оказался проход, такой низкий, что Киприану пришлось согнуться в три погибели. Он шел вдоль всего здания, впереди гудел огонь, но здесь, возле лестницы, было спокойно. Сквозь повязку Киприан уловил дуновение сквозняка; очевидно, он возник из-за того, что крыша вместе с частью фасада верхнего этажа местами развалилась, и в результате в центральном крыле здания пламя просто бушевало, а здесь образовалось пространство, почти свободное от дыма. Киприан вытер пот с лица и снова надел закопченную повязку, из-под которой сверкали глаза. Сквозь красные искры ему удалось разглядеть очертания дверей. Он вошел в первую и, споткнувшись а порог, оказался в пустой комнате. За треском огня из соседнего помещения послышались приглушенные крики. Он увидел еще одну дверь и вошел в нее, ударился головой о притолоку и выругался. В соседней комнате метались и кричали люди.
– Агнесс! – громко позвал он. – Агнесс! – Люди шарахнулись от него. – Агнесс!
Кто-то протолкался к нему сквозь толпу. Киприан был уже готов пасть на колени и благодарить Бога за оказанную милость. Однако в оранжевой сверкающей полутьме он разглядел дородную фигуру Никласа Виганта.
