– Киприан?
– Где Агнесс? – Киприан закашлялся и сорвал повязку с лица.
– Я не знаю, – всхлипнул Никлас.
– Вон отсюда! – каркнул Киприан. – Все вон отсюда! – А в это время его сердце кричало: нет!
– Но мы не можем! Все горит!
Киприан, спотыкаясь, подошел к отцу Агнесс и схватил его за грудки. Ни слова не говоря, он поволок его к двери в другую комнату, протащил через второе помещение и остановился только в коридоре. Никлас закричал и испуганно закрыл лицо руками, увидев впереди бушующее пламя, но затем уронил их, поняв, что он, по крайней мере, еще не горит. Позади него вылезали и остальные: слуги, Себастьян Вилфинг-старший, пищавший от охватившей его паники и беспорядочно размахивавший руками, Терезия Вигант, воплощение испуга и раздражения. Он подтолкнул их всех к лестнице.
– На выход, на выход! – кричал он, надрывая горло. – Поосторожнее на втором этаже, дальше будет проще! – Голос у него сорвался, и он согнулся. – Кто-нибудь видел Агнесс? – Себя он теперь слышал не лучше, чем Себастьяна Вилфинга.
Кто-то отчаянно замахал руками и ногами, впав в истерику и не желая спускаться вниз по лестнице. Киприан скорее догадался, нежели увидел, что это горничная Агнесс.
– Сокровище мое! – кричала она. – Сокровище мое!
Киприан отодвинул в сторону стоявшего у него на пути человека и вцепился в женщину. Под руку ему попались ее волосы, и она скривилась от боли, но ему было все равно.
– Где она?!
– … комнате… она больше не пускает меня…
Киприан пробился сквозь кашляющую, рыдающую и стонущую толпу, начавшую нерешительно спускаться по лестнице. Никлас шел первым. Киприан схватил его и просто потащил за собой. Остальные беглецы заторопились. Когда они оказались на втором этаже, Никлас закричал; его испуганный крик донесся до лестничной площадки. Кто-то вдруг решил повернуть и удрать обратно наверх, но у Киприана оставалась еще одна свободная рука. Он уставился в закатившиеся от ужаса глаза Терезии Вигант и смутно разглядел, как позади нее теряет сознание Себастьян Вилфинг, падая на руки двум слугам. Они мгновенно подхватили его: рефлекс хорошей прислуги оказался сильнее страха.
– Идите дальше! – проревел Киприан. Терезия попыталась высвободиться из его хватки. Он схватил ее за плечи и затряс. – Где твой ребенок, кукушка? – Красный туман перед лицом Терезии рассеялся, и он понял, что выпустил руку Никласа и сжал кулаки. – Где твой ребенок? Где твой ребенок?!
Терезия расцарапала ему лицо. Он, в свою очередь, отвесил ей затрещину. Ее голова резко дернулась назад, а когда вернулась в нормальное положение, глаза уже были осмысленными. Черные зрачки уставились на него, а затем остекленели от ненависти. Никлас в припадке кашля привалился к стене и непременно скатился бы по оставшимся ступенькам, не прижми его Киприан к стене ногой.
– Отпусти меня, животное! – прошипела Терезия.
– Выводи отсюда людей, мразь! – не сдержался Киприан. – Никлас и Себастьян не в состоянии передвигаться самостоятельно. Выводи всех!
Она выпрямила спину. Киприан молча развернул ее. Она закричала. Раздался треск материи. Он сунул ей в руку кусок ткани, оторванный от задней части ее платья, затем закрыл себе рот и нос своей повязкой.
– Вот так! – свирепо закричал он. – Вот так!
Их взгляды встретились. Она кивнула, развернулась и принялась выкрикивать распоряжения. Двое других слуг, спотыкаясь, вышли вперед и рывком подняли на ноги Никласа. Киприан соскочил вниз, к началу лестничного пролета, и встал возле поворота. Жар ревел у него за спиной. Его одежда уже почти высохла, и он чувствовал: еще немного – и жара станет невыносимой. Следующий пролет был погружен в непроницаемый мрак; дым стоял густой черной стеной. Никлас и его помощники испуганно отшатнулись.
– Вперед, вперед!
Они, спотыкаясь, побрели дальше, и дым поглотил их. Следующим шел Себастьян Вилфинг. Терезия Вигант стояла на пару ступенек выше него, подталкивая и подтаскивая всех колеблющихся; Киприан заставил ее двигаться за остальными.
– Комната! Комната!
Горничная Агнесс жестикулировала, как безумная, и отчаянно сопротивлялась Терезии. Стоявшие позади них закричали от страха. Терезия схватила женщину за волосы, чтобы заставить ее идти вперед.
– Комната, комната!
Киприан помчался назад. В дрожащем воздухе прохода он увидел две двери по правой стороне. Одна была заперта, вторая приоткрыта. Он повернулся к горничной. Та, плача и крича, указала ему на запертую дверь.
Киприан и Терезия обменялись понимающим взглядом. Ее глаза расширились. Киприан кивнул и побежал назад по коридору.
Жар был просто невыносимым. Он вынудил молодого человека прижаться к полу, едва тот успел сделать десяток шагов. Здесь также был сквозняк, удерживавший жар и не дававший ему охватить лестницу, но чем дальше Киприан продвигался, тем слабее становился ветерок. Он полз на четвереньках, пытаясь хоть как-то защитить лицо. В ушах стоял гул от бушующего пламени. Сколько еще идти? Он поднял голову, и ему показалось, что в лицо ему дохнул дракон.
До двери оставалось меньше двух метров. Киприан подумал, что, пока доберется туда, кожа уже слезет с его щек; тогда он развернулся и пополз пятками вперед. Выполняя этот маневр, он с ужасом заметил, как дымится кожа его сапог. Наконец он добрался до места и ударился о дверь. Она распахнулась, выскочила из петли и криво повисла в проеме. Киприан собрал оставшиеся силы и, вскрикнув, кубарем вкатился в комнату. Он попал в полностью заполненное дымом помещение, и ему показалось, что здесь прохладнее, чем в коридоре.
– Агнесс!
Из его горла вырвался хрип. Ответа не было. Он прищурился и осторожно пополз вперед, по-прежнему на четвереньках. Стул был опрокинут. Он повернулся, врезался головой в край стола и грязно выругался. Затем нащупал материал одежды и чуть было не свалился на податливое тело, лежащее в углу.
– Господи, Агнесс, Агнесс…
Киприан ощупывал ее, пока не нашел лицо. Он широко Распахнул глаза, хотя дым немилосердно ел их, но ничего не увидел в полной темноте и инстинктивно повернул голову в сторону. Прямоугольный проем двери виднелся расплывчатым серым пятном. Стоит дыму еще немного сгуститься, и он уже не сумеет найти отсюда выход. Задыхаясь от паники, он попытался нащупать у Агнесс пульс, прижал руку к ее губам и почувствовал влагу слез или крови. Его руки заметались по вырезу ее платья, он услышал собственный крик гнева и ужаса и тут же одним рывком разорвал декольте. Провел рукой вниз, надеясь уловить сердцебиение, но все было напрасно.
– Нет! Не-е-е-ет!
Этот вопль разодрал ему горло. Во рту появилась кровь. Будто сойдя с ума, Киприан схватил девушку за талию, потащил за собой, пополз к двери, встал на ноги, перебросил тело через плечо и буквально выпал из комнаты, уже не чувствуя жара, не ощущая, как тлеют ресницы, брови и упавшие на лоб волосы, побежал со своей ношей через плечо по коридору, помчался к лестничной клетке и уставился на… груду развалин, еще недавно бывшую лестницей на первый этаж. Слева, где раньше была стена, отделявшая лестницу от складов на первом этаже, зияла дыра со светящимися краями, на обломках тлела огромная несущая балка, свалившаяся сверху и сломавшая стену. Путь вниз был перекрыт.
