Я мысленно засмеялся и вслух перечислил её подарки:
— Молодильные яблоки, живая вода, вода из кровавого пруда как противоядие от любой отравы, артефакты с самоцветами для причёсок, попоны из самых лучших тканей с украшениями… Оливия я даже не могу вспомнить всё остальное, что ты решила подарить!
— Ещё подарки для родителей и родственников жениха и невесты. Их друзьям. Подарки детям, гостям и на всякий случай, про запас приятные мелочи… — задумчиво проговорила Оливия.
Покачал головой и с усмешкой сказал:
— Это мне впору переживать, что подарок от всего королевства по сравнению с твоими дарами будет выглядеть мелко и невзрачно.
— Ну-у-у-у… Подаренный кусок земли – это очень круто, Джон! — в своей непревзойдённой манере и с необычными словами, произнесла Оливия.
Мы оба рассмеялись.
Из её причёски вдруг выбился локон. Не удержался и взял в пальцы упавшую ей на плечо золотистую прядь волос. Оливия замерла и выжидательно посмотрела прямо мне в глаза.
— Если бы не артефакты для волос, то я вечно бы ходила растрёпанная, — прошептала она.
Я выпустил из пальцев мягкую шелковистую кудряшку.
— У тебя красивые волосы, хотел бы увидеть их распущенными, — слова вырвались сами собой, но я не стал жалеть о них и говорить что-то ещё, желая прикрыть правду ложью.
Вдруг я явственно представил себе, что моя рука лежит у неё на подушке, удерживая золотую волну разметавшихся прядей. Воочию представил себе наготу Оливии… Как же это было бы прекрасно!
— Мне ваши волосы тоже нравятся… — вдруг произнесла Оливия шёпотом тайное признание. — Давно хотела к ним прикоснуться…
Она снова перешла со мной на «вы». Такие перемены происходили в моменты её сильного волнения. И мне нравилось её смущение. Яркая и смелая, но при этом так легко было её смутить.
С опаской глянул в замечательные глаза Оливии. Воздух вокруг нас вдруг сгустился и стал тяжёлым.
Я встал с кресла и пересел к ней на диван, чтобы разделяющий нас коктейльный столик не мешал более интимному общению.
Оказавшись рядом, окружающий мир словно исчез. Я перестал замечать, где нахожусь – больше не было веранды. Прекрасный сад угас по сравнению с красотой Оливии.
Я не мог бы с уверенностью сказать, кто из нас первый придвинулся друг к другу ближе, хотя подозревал, что это был я. Оливия находилась очень близко, подол её платья касался моих ног. Её удивительные глаза стали просто огромными, а губы приоткрылись.
Она несмело прикоснулась ко мне, пропустила между тонких и длинных пальцев пряди моих волос и произнесла чуть хриплым голосом:
— Такие мягкие…
* * *
Оливия Чантервиль
Я не понимала, что изменилось между нами, но перемена произошла молниеносно.
В немом ожидании я смотрела в завораживающие глаза Тёрнера, на его чётко очерченные губы. Они – соблазн. И было бы истинным блаженством поцеловать эти губы.
Коснулась, наконец, его тёмных волос и поразилась их шелковистости.
— Такие мягкие… — произнесла я вслух. Голос мой стал хриплым.
У Джона потемнели глаза. Он коснулся указательным пальцем моего подбородка и, приподняв лицо, сказал:
— Я хочу поцеловать тебя, Оливия… Ты позволишь?
Внутри меня словно взорвался фейрверк из эмоций, и я едва удержалась, чтобы не закричать радостно – «ДА-А-А-А-А!!!»
Но вот улыбку сдержать не смогла.
«Люблю, когда мужчина берёт инициативу в свои руки», — подумала про себя.
Вслух сказала:
— Позволяю…
Тут же закрыла глаза и почувствовала неукротимую дрожь от ожидания поцелуя.
Сначала я ощутила жар его дыхания, а после лёгкое прикосновение мягких губ к своим. Он словно спрашивал разрешения, знакомился, пробовал.
Я не удержалась и прильнула к мужчине, наслаждаясь теплом его губ, жадно вбирая в себя каждую чувственную секунду. Раскрыла губы и позволила свершиться сказочному поцелую.
Тут же руки Джона притянули меня к себе ближе. Одна рука легла на затылок, другая на спину.
Обуреваемый страстью, он накрыл губами мои губы жадно и горячо, словно путник, давно не пивший живительную воду.
Джон крепко прижал меня к своему сильному, мускулистому телу.
А я со всем превеликим удовольствием, по-хозяйски перебралась к нему на колени, запустила пальчики в его мягкие волосы и наслаждалась этой невозможно чувственной близостью.
Я давно не девочка. Я женщина. У меня были мужчины, были поцелуи и страстные ночи. Но до сих пор я не знала именно таких поцелуев, сильных, властных, таких возбуждающих и жгучих – всё моё тело в ту же секунду превратилось в сплошной огонь.
