устраивало именно то, что было до нашего появления.
И я очень сильно сомневалась, что Вильям и Мила, которые настолько обожали своих детей, что даже вырастили из них избалованных придурков, внезапно решили возвысить нас с Ивоном.
Значит, у них выбора нет. И, если они что-то делают, то исключительно для своих детей.
Они знают что-то такое, чего не знают Шарлота и Эмет.
Ответы на все эти вопросы приходили постепенно.
Во-первых, оказалось, что дело касается денег. Огромных сумм. Как выяснилось, мой отец не просто напитывал электростанции. Он это делал за деньги, которые ему выплачивало правительство. В таком случае для жителей города электроэнергия все равно была дешевле, но факт оставался в том, что мой отец не занимался благотворительностью.
Супруги Корини считают, что, раз если я предположительно стану сильнее отца, значит и денег принесу больше.
В случае с Ивоном они тоже нашли для себя выгоду. Как оказалось, они его сюда привезли не просто так. Не по доброте душевной.
Мы с братом слишком мало знали про Аристократов, а, как выяснилось, у них огромное значение имеют линии энергетики альф. Они своеобразные. Такие могут быть только у Аристократов. Еще когда я только пробуждалась у Ивона взяли кровь. Сделали анализы и оказалось, что у брата настолько сильные линии, что даже Вильям, который является главой рода Корини, до него вообще никак не дотягивает.
Даже без способностей Ивон, как Аристократ очень мощный и Корини считают, что они могут найти для него очень выгодную невесту.
Естественно, эта невеста будет выгодна именно им.
С тех пор, как мы с Ивоном узнали об этом, я его шутливо называю «Денежным женихом», а он меня «Денежной электростанцией».
Но, ладно. Допустив все очень просто – мы нужны Корини ради выгоды.
Но ведь и негодование Шарлоты и Эмета в их случае резонно. Мы с Ивоном можем в будущем затмить детей супругов Корини, а ведь они их так обожают. Хотят, чтобы те стояли на самой вершине.
Может ли быть такое, что на самом деле супруги Корини на самом деле далеко не настолько богаты, какими хотят казаться и, если они срочно что-нибудь не предпримут, их положение усугубится?
Как оказалось – да.
Мы с Ивоном в последнюю неделю повадились проникать в кабинет Вильяма и там по кое-каким документам поняли, что их шикарная жизнь начала себя истощать. То наследство, которое они получили от нашего отца не безгранично, а их аппетиты огромны.
Значит, все предположения оказались верны – супруги Корини вынуждены принять нас. Иначе они в дальнейшем не смогут своим детям обеспечивать все такую же шикарную жизнь.
Уловить такую их слабость было приятно, но, к сожалению, пока что она нам ровным счетом ничего не давала.
На данный момент у них достаточно денег, влияния, власти.
У нас с Ивоном только мои способности и его, как оказалось, выдающаяся энергетика. Помимо этого мы ничего из себя не представляем. Раздавить нас будет просто.
Нужно действовать более обдумано.
***
Мы с Ивоном спустились на первый этаж. Из холла все еще слышались крики Шарлоты:
— Мам, да, как ты не понимаешь?! Они грязное отребье! Им не место в нашем доме! Как ты вообще можешь называть их частью нашей семьи? Они же… Они же ничтожества! Эта сука опять меня током ударила!
— Милая, пожалуйста, тише…
— Я не буду говорить тише! Я тут пострадавшая сторона! И вот так ты любишь своих детей? Да эти двое… они звери выросшие на свалке! С ними даже разговаривать бесполезно. Они дикари!
— Милая, я понимаю, что они… — Мила следующие слова произнесла тихо. – Но у нас выбора нет. Они наша семья и мы обязаны за ними присматривать. Тебе следует быть благоразумнее.
Спускаясь с последних ступенек, я задалась вопросом – почему супруги Корини просто не рассказали своим детям, что на данный момент под вопросом их финансовое положение? Они не доверяют Шарлоте и Эмету, считая, что те растреплют посторонним лишнего? Побаиваются их необдуманных действий? Или причины совершенно другие?
Да и в принципе, какая разница?
Все это нам лишь на руку.
Мы с Ивоном свернули в коридор и через кухню вышли на улицу.
Мы уже изучили где находятся камеры и огибая их зоны, подошли к окну за которым находился кабинет Вильяма.
Его дверь всегда закрыта, поэтому из дома в нужное помещение попасть невозможно. Это можно сделать только через окно.
Вот только, оно находилось слишком высоко.
Ивон поднял меня на руки и я схватилась за подоконник.
— Опусти голову. Я в платье, — сказала, подтягиваясь и босой ступней наступая брату на плечо.
— Уже опустил. Или ты считаешь, что мне хочется, чтобы у меня из глаз кровь потекла?
Я фыркнула и полностью взобралась на подоконник, после чего открыла окно.
Проникнув в кабинет, я осторожно оглянулась по сторонам и сразу же пошла к компьютеру.
Шпион из меня так себе, но я уже успела облазить каждый сантиметр кабине и сейчас просто хотела проверить почту Вильяма.
Ничего секретного там не имелось. Если Вильям и имел какие-то темные дела, он не зацеплял их в почте. Но я увидела несколько писем, которые он отправил своему помощнику. Там говорилось о том, что на предстоящем мероприятии должно быть достаточное количество журналистов.
Значит, вот так нас с Ивоном собираются представить?
— Лови меня, — сказала, выглядывая из окна. Когда я спрыгнула, придерживая платье, Ивон без проблем меня поймал и поставил на ноги.
— Нашла что-нибудь существенное?
— Нет, — я отрицательно качнула головой. – Только то, что Вильям хочет, чтобы на том мероприятии присутствовал допустимый максимум журналистов.
Про приближающееся мероприятие мы знали. Про то, что мы с Ивоном будем на нем присутствовать – тоже.
Супруги Корини над этим работали весь последний месяц.
Предполагая, что поднимется шумиха, они подчищали все, что могло бы сказать о них что-либо плохое. В первую очередь они прорабатывали версию, в которой раньше о нас не знали. То есть, им стало известно про нас с Ивоном только после моего пробуждения и они тут же поспешили на помощь.
Это ложь.
Но очень выгодная для них.
Как только супругам Корини стало известно, что мы с Ивоном вообще-то знаем о ситуации, которая произошла после смерти отца и то, что они делали все, лишь бы нам ничего не досталось, Вильям и Мила начали рассказывать, что они просто не думали, что мы действительно дети своего отца. То,
