я испытывала тот трепет, который невозможно описать ни одними словами. Он разливался по телу. Заполнял собой каждую частичку. Сердце билось часто, гулко. По коже бежала дрожь и я с такой жадностью вдыхала запах своего альфы. Он был еще более великолепным, пьянящим, чем я запомнила. Или же после полного пробуждения я стала его лучше чувствовать?
— Что это значит? – тяжелый, хриплый, практически неузнаваемый голос Конора прозвучал совсем рядом с моим ухом. Его руки обвили мою талию и рывком прижали к огромному, стальному телу. Настолько сильно, что меня всю начало жечь.
— Пожалуйста, подыграй мне и, умоляю, забери меня отсюда, — тихо произнесла, поднимая ладонь. Ею прикасаясь к щеке Конора. Еле весомо. Наши взгляды встретились и, казалось, воздух превратился в языки пламени. Глаза Морана были скрыты пеленой. Дикой, необузданной и животной. Страшной. Но услышав мои слова, он еле заметно приподнял бровь. Между нами было слишком много всего. В том числе и недопонимания. Тайн. Из-за них все расшатывалось. Грозило на части растерзать почву под ногами.
Вокруг оглушающее шумели голоса, превращая атмосферу в помещении в настоящий гул, но отдельные фразы все-таки были особенно слышны:
— Мистер Моран, что происходит?
— У вас есть истинная?
— Как так получилось, что?..
Я понимала, что эти вопросы выкрикивали журналисты. Те, которым дали доступ к театру. Звучали щелчки фотоаппаратов, вспышки камер ослепляли.
Шло время, а Моран все так же сильно прижимал меня к себе. Буквально впечатывал в свое тело. Тяжело, глубоко дышал. Смотрел так, словно сожрать собирался и у меня по коже скользнули нервные мурашки.
Я вспомнила о том, как впервые почувствовала его запах. Правда, тогда сама не поняла, что происходит, но, не в состоянии контролировать себя, вышла под ливень и на глазах всей своей семьи поцеловала Конора. Еще и раздеть его тогда пыталась.
А что, если и он сейчас?..
Я мысленно выругалась и обеими ладонями прикоснулась к лицу Морана.
— Пожалуйста, умоляю, Конор, — тихо прошептала. – Уведи меня отсюда. Мы позже обязательно поговорим и…
Что «и»? Я запнулась. Нервная дрожь, бегущая по коже, стала сильнее. Продумывая план, я не рассчитывала реакцию Конора. У меня на это и возможности не было, а сейчас нужно было что-то срочно делать, но я, черт раздери, не понимала, что именно.
Моран несколько раз моргнул. Сжал мою талию с такой силой, что все тело обожгло. Но внезапно альфа отпустил меня. Взял мою ладонь в свою и потянул за собой к выходу.
Вокруг нас толпились люди, журналисты продолжали сыпать вопросами. Но все они расступались перед Конором. Он доминантный альфа и даже просто его энергетика могла ломать. Прошло еще совсем немного времени, как мы оказались на улице. Прохладный воздух полоснул по обнаженным участкам кожи и немного растрепал белоснежные волосы. Пахло недавно прошедшим дождем, свежестью, а мне казалось, что это и есть запах свободы.
— По… Подождите!
Громкий возглас разрезал мои мысли и я поежилась.
Перед нами возник Вильям Корини.
— Куда вы ведете мою племянницу? – взгляд дяди был нервным, встревоженным, хоть он и пытался этого не показывать. Вильям бросил быстрый взгляд в сторону дороги. Там стояла машина Морана и, скорее всего, дядя понял, что Конор собирается увезти меня отсюда.
После этого Вильям посмотрел на ладонь Морана. Вернее на метку истинности. Точно такую же, как и у меня.
Вильям и Мила все это время были на улице, но, поскольку уже и тут поднялся гул, возможно, они услышали про случившееся.
— С каких пор я обязан оправдываться перед тобой, Корини? – Моран спросил это настолько мрачно, что даже у меня по коже рассыпался холодок.
Конор знал моего дядю?
— Шион моя племянница и я несу за нее ответственность. Вы не можете так просто куда-либо ее увезти. Я против, — последние слова Вильям произнес более громко, словно едкие, нервозные эмоции в нем давали о себе знать и он их с трудом контролировал.
Но, услышав перешептывания гостей мероприятия, столпившихся на ступеньках, Вильям немного стушевался. Возможно, понял, что ему не так стоит себя вести.
— Шион совершеннолетняя и не нуждается в том, чтобы кто-либо нес за нее ответственность. Отойди, Корини.
— Нет, я… Шион поедет в мой дом, а мы с вами… Нам с вами следует поговорить. Но не тут, — последние слова Вильям произнес более тихо, после чего перевел взгляд на меня. В серых радужках альфы плескалась злость. Он явно был недоволен из-за того, что я умолчала про личность моего истинного.
Я сильно вцепилась в руку Конора. Наверное, он это почувствовал. Опустил взгляд и посмотрел на мою ладонь, после чего перевел взгляд вправо и произнес:
— Филберт, отвези мисс Долан ко мне домой.
Я только сейчас заметила высокого альфу, стоящего недалеко от одной из машин. Изначально я приняла его за одного из гостей мероприятия, но все же он от них отличался.
— Слушаюсь, мистер Моран, — произнес мужчина, подходя к нам.
Вильям еще сильнее напрягся. Начал протестовать. Даже попытался дотянуться до моей руки, явно собираясь дернуть меня на себя, но Моран ему этого не позволил.
Прежде чем, мистер Филберт меня увел, единственное, что я успела сделать – прошептать Конору еще одну просьбу. Я умоляла его забрать отсюда и Ивона.
***
Поднимая папки с документами, я принялась складывать их так, чтобы они теперь были в ровной, безупречной стопке.
Время шло, очень многое менялось, а я все так же считала, что лучший способ успокоиться – это уборка.
Сейчас я находилась в особняке семьи Моран. Толком осмотреть его не успела. Да и мне на данный момент не до этого. Единственное, я понимала, что Конор и его родители, словно королевская семья, раз они жили в таком месте. Но чего еще ожидать от тех, кому принадлежал этот город и вообще огромное влияние во всей стране?
Сразу после приезда сюда, мистер Филберт отвел меня в кабинет Конора. Какое-то время я сидела на диване, затем принялась за уборку. Тут и так чисто, поэтому я просто ровно поскладывала кое-какие вещи.
Прошло около получаса, как я кожей почувствовала волну жара и поняла – Конор где-то рядом.
Это так странно – чувствовать его. Издалека. Причем настолько мощно, что это казалось настоящим безумием.
Через пару минут дверь открылась и я увидела Морана. Огромного, стального. Со все такими же потемневшими, жуткими глазами.
— Привет, — я улыбнулась, ставя
