и по размерам масштабах девальвации). Для обеспечения предсказуемости валютного курса рост внутренних активов Центрального банка был ограничен ростом его валютных резервов.
Структурные реформы рассматривались как совокупность мероприятий, направленных на укрепление государственных финансов посредством ликвидации неравномерности в распределении налогового бремени, неоправданных трат, в том числе связанных с действовавшей в стране неэффективной системой поддержки сельхозпроизводителей.
В первой половине 2000 г. Турции удалось добиться заметных успехов в борьбе с инфляцией: рост оптовых цен за период с января по апрель составил 16,2 %, достигнув самого низкого уровня за аналогичный период на протяжении предшествующих 13 лет. Кроме того, отмеченный показатель был ниже соответствующего за первые четыре месяца 1999 г. — 17,2 %. Снижение процентной ставки вызвало оживление производства и потребительского спроса, что одновременно с благоприятными условиями импорта обеспечило рост экономики по итогам года в 6,1 %.
Но со второй половины года темпы снижения инфляции стали отставать от запланированных: дефлятор ВНП по итогам 2000 г. составил 0,52 вместо запланированных 0,43. В условиях фиксированного валютного курса это означало удорожание турецкой лиры, которое и привело к росту спроса на импортные товары. Данная тенденция наложилась на повышение мировых цен на энергоносители. Поэтому дефицит по текущим операциям платежного баланса к концу года значительно опередил запланированный уровень в 1,8 % ВНП, составив 4,8 %. В результате усилилось беспокойство на национальном валютном рынке, поскольку оказалась под сомнением способность правительства твердо придерживаться запланированной политики валютного курса. В сложившейся ситуации иностранные инвесторы стали проявлять большую осторожность в отношении финансового рынка Турции, и во второй половине 2000 г. приток средств извне сократился. Снижение темпов прироста денежной массы породило проблемы с банковской ликвидностью. Это повлекло за собой рост краткосрочных процентных ставок. В результате еще более возросла тревога иностранных инвесторов в связи с будущим стабилизационной программы, проявившаяся в оттоке капитала из страны.
Для нормализации ситуации в ноябре 2000 г. ЦБ Турецкой Республики провел валютные интервенции в объеме 6 млрд. долл. В конце 2000 г. с целью недопущения развития кризиса были предприняты попытки по ускорению структурных реформ. Кроме того, важную роль сыграло достижение соглашения с МВФ о выделении 7,5 млрд. долл. для увеличения официальных валютных резервов.
Частично достигнутая стабилизация финансового рынка была нарушена разногласиями во властных структурах. В результате общество вновь утратило доверие к проводимой стабилизационной программе, турецкая лира стала подвергаться массированным атакам 19 февраля 2001 г. спрос на доллары достиг 7,6 млрд. долл., в результате чего ЦБ объявил о переходе к «плавающему» валютному курсу, что было равносильно объявлению неконтролируемой девальвации.
Валютно-финансовый кризис 2001 г. был обусловлен теми же причинами, что и кризис 1994 г.: сохранявшейся несбалансированностью в сфере госфинансов, привлечением краткосрочных иностранных инвестиций в целях финансирования дефицита бюджета, зависимостью национальной экономики от колебаний в поступлениях внешних источников финансирования. Однако, по мнению ряда турецких исследователей, кризис 2001 г. оказался гораздо более драматичным.
С 1987 г. частный сектор уверенно лидировал в инвестиционном процессе. Анализ нормы инвестиций на протяжении 1980-1990-х годов позволяет с достаточной объективностью ответить на вопрос, насколько успешно удалось заместить инвестиционную активность государства вложениями частного сектора. То обстоятельство, что показатель средней нормы валовых инвестиций на протяжении 1987–1999 гг. — 24,7 % — оказался выше среднего показателя для 1980–1986 гг. — 22,5 %, позволяет утверждать, что частный сектор в условиях макроэкономической конъюнктуры данного периода показал себя вполне состоятельным для выполнения функции основного инвестора. Правда, инвестиционная активность частного сектора в немалой степени была достигнута за счет нарушения баланса в сфере государственных финансов. Поэтому важным тестом на устойчивость частного сектора станет динамика его инвестиций в условиях достижения финансовой стабилизации.
1980–1990-е годы стали периодом довольно последовательного осуществления политики приватизации государственных предприятий. В стране происходило постепенное развитие законодательной базы для осуществления глубоких институциональных изменений. Важной вехой на этом пути стало принятие в 1994 г. Закона о приватизации № 4046. Его отличительной особенностью стала разработка системы мер по нейтрализации негативных социальных последствий продажи государственных предприятий. Принятие закона сделало реально возможной передачу в частные руки не только принадлежавших государству пакетов акций в смешанных компаниях, но и крупнейших государственных предприятий. В результате массовый характер приобрела прямая продажа государственной собственности частным юридическим и физическим лицам. Если в 1986–1993 гг. методом прямой продажи было обеспечено всего лишь 0,3 % доходов от приватизации, то в 1995 г. уже 21,4 %, а в 1999 г. прямая продажа обеспечила около 30 % доходов, став одним из основных способов их аккумулирования.
Данные Всемирного банка позволяют оценить масштаб структурных изменений, произошедших в турецкой экономике в связи с приватизацией в 1990-е годы. Отношение добавленной стоимости, созданной на предприятиях государственного сектора, к ВВП сократилось с 6,5 % в 1985–1990 гг. до 5 % в 1990–1997 гг.; в 1985–1990 гг. на них приходилось свыше 27 % всех инвестиций, а в 1990–1997 гг. — 13,8 %. В 1985–1990 гг. на госпредприятиях трудилось 3,7 % от общего числа занятых, а в 1990–1997 гг. — 2,9 %.
Нет сомнения, что в целом правящая элита Турции добилась к концу 1990-х годов немалых успехов в реализации одного из главных условий создания в стране рыночной экономики — приватизации государственных предприятий. За истекшие годы ликвидирована правовая и фактическая монополия государства в экономике, частное предпринимательство контролирует производство в текстильной и пищевой отраслях, сборку и производство автомобилей, бытовой электротехники и электроники, полиграфическую промышленность, индустрию туризма, торговлю, строительство, крупные финансовые учреждения, включая банки и различные фонды. Вместе с тем по разным причинам, и финансовым, и политическим, и военно-стратегическим, в начале XXI в. за государством остается контроль, полный либо частичный, над энергетикой, железнодорожным, морским, воздушным, трубопроводным транспортом, портовым и аэродромным хозяйством, оборонной промышленностью, связью. Государство в значительной мере контролирует также закупки зерна, табака, чая, производство спиртоводочной продукции, сахара, поставки в агросферу техники и химудобрений, элитных семян и скота и т. д. Крупнейшими государственными банками Турции помимо Центрального оставались старейшие в стране Сельхозбанк и Народный банк.
Объем валового национального продукта Турции в 1998 г. достиг 204,6 млрд. долл., а показатель подушевого ВНП по текущему обменному курсу составил 3259 долл. Это впервые позволило отнести Турцию, по классификации Всемирного банка, к числу стран со средневысоким доходом (выше 2935 долл.). Подушевой ВВП по паритету покупательной способности в 1998 г. достиг 6508 долл. В 1999 г. валовой национальный продукт, исчисленный по текущему обменному курсу, снизился до 185,2 млрд. долл. Соответственно показатель подушевого ВНП составил 2879 долл. по текущему обменному курсу и 6326 долл. по паритету покупательной способности. Динамика экономического роста Турции в конце 1990-х годов свидетельствовала о том, что ее положение в группе стран со средневысоким доходом пока еще непрочно.
Отраслевая структура ВВП характеризовалась, как уже отмечалось, преобладанием стоимости продукции промышленности над стоимостью продукции сельского хозяйства. В 2000 г. в структуре ВВП, рассчитанного в текущих ценах, 14,5 % приходилось
