— Как дела? — услышал он чей-то голос. Проморгавшись, Дарио увидел пламя освещавшей комнату свечи. В кресле возле двери кто-то сидел. Дарио с трудом поднялся с постели, но в тот момент, когда ноги его коснулись пола, в глазах потемнело, он ощутил приступ тошноты.
— Все в порядке, — произнесла фигура в кресле. — Я — Сал. Меня послал Коста Дзеннокотти, чтобы помочь тебе. Мне очень жаль, что пришлось применить силу, но нужно было увериться, с кем имею дело.
Приложив руку к голове, Дарио застонал.
— Огромное спасибо, — с горечью проговорил он.
— Не стоит обижаться.
Фигура поднялась из кресла, приблизилась, и Дарио с изумлением понял, что Сал — женщина.
К тому времени, когда Эллиот Беркли проснулся, Кэрри, полностью одетая, нервными шагами мерила квартиру.
— Я-то думал, что сегодня ты захочешь остаться в постели, — неодобрительно произнес он. — В конце концов, ты же вчера была едва живой.
— Я чувствую себя абсолютно нормально. — Кэрри изо всех сил старалась, чтобы голос ее звучал бодро. Провести целый день в постели никак не входило в ее планы.
— Черт! — выругался Эллиот, попытавшись включить свет в ванной. — До сих пор нет тока? Что, интересно, происходит с этим городом?
Она пожала плечами. Какой там город — что происходит с ее жизнью?
Чтобы добраться до Нью-Йорка, у водителя машины ушло не так уж и много времени. В половине первого они уже ехали по перегруженным улицам Манхэттена, с опаской въезжая на перекрестки с неработавшими светофорами, осторожно огибая глубокие выбоины в асфальте.
— Можно подумать, их заботит состояние улиц в городе, — пожаловался водитель. — Власти просто бросают деньги на ветер.
Это была его первая фраза за весь путь. Молчание ничуть не тяготило Джино. Кому нужна пустая болтовня?
Двадцать семь этажей — и ноги ее уже ныли от усталости, стиснутые изящными туфельками на высоченном каблуке. Будь проклята эта мода. Она пожалела, что одета не в кроссовки, шорты и спортивную майку. И не смогла сдержать улыбки, представив себе, как вытянется лицо Косты, вздумай она в таком наряде явиться на встречу. А почему бы и нет? Почему бы, черт побери, и нет? Ведь она — взрослый и самостоятельный человек, разве нет? Значит, имеет право делать то, что хочет, ведь правда? Что хочет. Хватит с нее отцовской опеки. Выговоров по пустякам. Наставлений. Угроз выбить из нее всю дурь.
Джино Сантанджело. Большой человек. Ее отец. Папочка.
Джино Сантанджело. Тиран.
Господи! Да ведь теперь он в любой день может вернуться в страну. В любой день.
Она остановилась, чтобы перевести дух, уселась на ступеньку, сделала глубокий вдох. Перспектива конфронтации с отцом пугала. Пугала и искушала одновременно.
На минуту она прикрыла глаза. В данный момент ей хотелось только одного — спать. Где-то в вышине слышался стук чьих-то ботинок — ага, он тоже спускается. Стивен Как-его-там. Потрясающий зануда.
Усилием воли Лаки заставила себя подняться и продолжить спуск. Осталось всего двадцать этажей.
— Подождите, — сказал Дарио. — Вы — женщина!
— Как это ты догадался! — с насмешкой ответила Сал. — Я так и подумала, что со мной что-то не так, когда вышла сегодня из душа!
Дарио вновь опустился на постель, застонал.
— Рука у вас совсем не женская.
Она усмехнулась.
Сал было тридцать четыре года. Весила она 165 фунтов, и силы у нее хватило бы на троих мужчин. Короткая прическа делала ее лицо чем-то похожим на Ширли Мак-Лейн. Она называла себя вольнонаемным боевиком и пользовалась авторитетом человека, справляющегося с порученной работой профессионально, без шума и быстро. Брала Сал за свои услуги дорого, но отрабатывала каждый цент. Надетый на ней черный шоферский комбинезон и хриплый голос ввели бы в заблуждение кого угодно, не только Дарио.
— Слушай, — сказала она, — твоя «проблема» валяется в кухне со столовым ножом в животе. Кто это? Дарио издал новый стон.
— Я не знаю. Он хотел убить меня, и я… — у него не нашлось сил закончить фразу. Сал пожала плечами.
— Не дергайся. Полагаю, ты предпочел бы избавиться от тела. Это будет стоить денег.
— Неважно. Коста заплатит за все.
— Вот и хорошо. Можешь спать. Оставайся в спальне еще пару часов. За это время и я, и твоя «проблема» исчезнем отсюда. Ясно?
Дарио кивнул. «Ничего, — подумал он, — скоро я проснусь и окажется, что никакого кошмара на самом деле и не было».
— На, проглоти, это поможет тебе расслабиться.
Он с признательностью принял от нее две желатиновые капсулы. Через пару минут глаза ему смежил сон.
Сал в задумчивости смотрела на спящего. Дарио Сантанджело, а? Сын Джино. Может, как раз сейчас пришло ее время схватить судьбу за хвост?
Ночь Коста провел у себя в кабинете. Кушетка была достаточно удобной. В его возрасте тащиться вниз по лестнице? Ну уж нет. После того как Сал отправилась решать проблемы Дарио, Коста позвонил в аэропорт и выяснил, что самолет Джино совершил посадку в Филадельфии. Он был уверен, что Джино не пришел от этого в восторг. Столько лет, потраченных на осторожные переговоры, цель которых — убедить Джино вернуться в страну… И все же… Ночь в Филадельфии — это еще не конец света. Надо думать, у Джино хватит ума, чтобы не пытаться добраться до города ночью. Мэр ввел чрезвычайное положение, судя по всему, авария с электричеством оказалась более серьезной, чем полагали.
Поэтому Коста снял пиджак, ослабил узел галстука и спокойно улегся спать.
Джино разбудил его телефонным звонком в девять часов утра.
— Я уже в пути, — проинформировал он Косту. — Встретимся у «Пьера» примерно в полдень.
Теперь Косте не пришлось размышлять о том, стоит ли собственными ногами пересчитывать ступеньки на пятидесяти этажах. Джино хотел его видеть. Даже по прошествии многих лет, если Джино чего-то хотел, Коста был готов сразу примчаться.
— Я думаю, нам нужно известить людей о том, что завтрашний ужин отменяется, — неохотно выдавил из себя Эллиот. Он терпеть не мог, когда непредвиденные обстоятельства заставляли его вносить коррективы в четко спланированное течение жизни.
— Мне кажется, что до этого неисправность обязательно устранят, — желая успокоить мужа, отозвалась Кэрри.
— Гм. — Он нахмурился. — Л знаешь, чего мне хочется?
— Чего?
— Поехать куда-нибудь: на Багамы, Гавайи. Или Виргинские острова. Как ты считаешь?
Как она считает? Мысль о поездке ужаснула се. Ехать куда-то, зная, что некто в Нью-Йорке готов вот-вот открыть людям самую большую тайну ее жизни? Невозможно.
Кэрри заставила себя рассмеяться.
— Не валяй дурака. Сейчас мы не можем никуда ехать.
— Почему?
— Потому что просто не можем. У нас в календаре расписан каждый день вплоть до сентября: обеды, ужины, приемы… — она поймала себя на том, что говорит слишком быстро.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
