2. Проблема легитимности
Легитимация (лат.) в широком смысле — утверждение полномочия, правоспособности. Легитимационное свидетельство — это документ, утверждающий данное право.
В государственном и международном праве легитимизм требовал и требует уважения к правам законных династий и непризнание узурпаторов.
Но легитимизм как признание исторического права не сводится к монархической традиции. Надежды большинства тех же французов на возвращение Бурбонов были связаны не с правами старой династии на престол, а с установлением начал свободного государственного устройства после террора Конвента и деспотизма Наполеона. Это отмечал, например, А. Градовский еще в конце XIX века[63].
В гражданском процессе с древнеримских времен легитимация предполагает наличие материального права в основе любого требования. Например, чтобы предъявить иск о возврате денег по займу нужно быть кредитором, а отвечать по иску должен виновник убытка. А, например, легитимация ad praxim предполагает, что поверенный должен, прежде всего, обладать правом быть поверенным.
Таким образом, государственно-правовая легитимность выступает по отношению к законности как сакральное право на власть — элемент естественного права народа — по отношению к позитивному праву соответствующего государства. Должностное лицо может быть избрано в соответствии с действующим законом, но, не получая при этом легитимности, оно не обретает полномочий должностного лица по естественному праву (либо по праву Божественному). Правомочия лица начинают существовать вне общества, отделяясь вместе с другими государственными институтами от социальной жизни. И наоборот. Именно поэтому в православии государственное служение святых благоверных князей приравнено к христианскому подвигу[64].
Не случайно русские правоведы и философы рассматривали право как юридически оформленную нравственность. «Право есть принудительное требование реализации минимального добра или порядка, не допускающего известных проявлений зла», — писал В.С. Соловьев[65]. Рассматривая вслед за Н.И. Матузовым, А.В. Малько и рядом других ученых принципы права во взаимосвязи с его функциями[66] как основу развития общества[67], мы должны и легитимность воспринять как общеправовой принцип, охватывающий всецело сами правовые основы современного общества. Легитимность как принцип современного права распространяется на само формирование правовых основ, на все сферы воздействия этих основ. Без легитимности невозможны единство и стабильность формируемой правовыми основами системы законодательства.
При этом принцип легитимности не дублирует другие принципы, например, принцип справедливости, и без того обладающий высшей степенью нормативной обобщенности[68]. Если в справедливости ключевыми моментами выступают понятия «мера», «соразмерность» и «адекватность», формирующие «общий закон соразмерности деяний и воздаяний»[69], то в легитимности на первом плане «признание народом», «естественная преемственность», «священное качество», «связанность с волей общества».
В отечественной политологии именно поэтому легитимацию политической власти рассматривают как «взаимообусловленный процесс, с одной стороны, самооправдания и рационального обоснования собственной власти со стороны управляющих, с другой — оправдания и признания этой власти со стороны управляемых»[70].
Актом легитимации власти является согласие народа на эту власть. Именно поэтому выборы Б. Ельцина Президентом России в 1996 года навсегда остались нелегитимными, а выборы В.В. Путина в 2000 и 2004 гг., выборы Д.А. Медведева в 2008 г. были легитимны, несмотря на имевшиеся частные нарушения избирательных законов.
Выборы в ГД 201 1 г. и выборы Президента России 2012 г. вышли за рамки легитимности не потому, что нарушений законов стало больше, и они стали изощреннее, а потому, что значительная часть народа в силу этих нарушений отказалась считать избранную власть сакральной, заслуживающей доверия и подчинения.
Именно принцип легитимности закреплен в ст. 3 Конституции Российской Федерации, гласящей: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ» (ч. 1). И: «Никто не может присваивать власть в Российской Федерации» (ч. 4).
3. Формула власти, к которой стоит стремиться.
Жизнь показывает, что многие нормы Конституции РФ морально устарели и не консолидируют общество как правовая основа его развития, напротив, они общество дезорганизуют. Например, ст. ст. 80 и 83, или со 110 по 113 статью Конституции. Такие нормы требуют изменения.
Убежден, что ныне необходимо вернуть Президента РФ на место главы исполнительной власти государства, вернуть пост вице-президента и упразднить пост председателя Правительства.
С другой стороны, необходимо перейти к смешанной парламентско-президентской модели, предполагающей то, что сам Президент стоит во главе Правительства, а члены Правительства, избранные депутатами, сохраняют парламентские мандаты, работая в Правительстве, и при своей из него отставке без каких-либо дополнительных процедур продолжают быть депутатами.
Необходим полный пересмотр главы 5 «Федеральное Собрание» Конституции РФ. Вместо СФ и неконституционного Государственного Совета при Президенте России пора восстановить модернизированный в соответствии с вызовами XXI века Государственный Совет РФ, формирующийся по смешанному принципу. Государственный Совет, на мой взгляд, должен включать:
— глав исполнительной и законодательной властей субъектов Федерации по должности — 172 чел.;
— назначаемых Президентом РФ пожизненно лиц, ранее занимавших пост Президента РФ;
— назначаемых Президентом РФ на 6 лет членов ГС из числа авторитетных государственных и общественных деятелей России — 20 чел.;
— делегируемых на 5 лет парламентскими партиями членов ГС пропорционально представительству партий — 20 чел.
Созрела потребность общества в упразднении неэффективной Государственной Думы РФ и избрание по смешанной системе Верховного Совета РФ: 225 чел. — по партийным спискам, и 225 чел. — по территориальным округам.
Возможно, пора объединять Конституционный, Верховный и Высший Арбитражный Суды в один Верховный Суд с соответствующими Палатами и составами по гражданским и уголовным делам. Многоголовость судебной власти в России себя не оправдала.
Это те меры, которые могут вернуть легитимность современной российской власти. Без них разговоры о борьбе с коррупцией, о демократизме кадровых решений во всех ветвях власти, о независимости судей и эффективной судебной системе останутся конкурсом лицемерия или, в лучшем случае, пустым сотрясением воздуха.
Без конституционной реформы избранный в марте 2012 года Президент России В.В. Путин не сможет восстановить своей легитимности.
Но как осуществить эти меры? Усилиями Правительства, Государственной Думы или Совета Федерации? Но у них «все хорошо», они ничего не захотят менять по доброй воле.
4. Конституционное Собрание или референдум?
Есть только два нереволюционных способа перемен: осуществить изменение Конституции России через референдум (ч. 3 ст. 3 Конституции), либо через созыв Конституционного Собрания (ст. 135 Конституции), хотя формально второй путь и относится только к 1, 2 и 9 главам Конституции РФ.
Конечно, есть еще ст. 136 Конституции РФ, согласно которой поправки к главам с 3 по 8 Конституции можно принять в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона. Но ведь это поправки, а не полное изменение глав. И как, при необходимости, включить в Конституцию новую главу? А ведь и формально небольшая поправка к статье, находящейся в главе с 3 по 8 Конституции РФ, может по своему значению посягать на нормы, прописанные в главе 1 или 2. И кто будет определять отсутствие такого посягательства? Парламентское большинство? Уточняю: сегодняшнее парламентское большинство?
Да в лучшем случае только тогда, если и когда вокруг Парламента встанут блокадой тысяч 100 или 200 российских граждан и по-ватикански замуруют все выходы из ГД и СФ до тех пор, пока депутаты не примут нужного решения. Может быть, обойдемся без этого?
Закон о референдуме у нас таков, что провести референдум, если этого не хочет власть, невозможно. Если Конституционное Собрание будет избираться, то неужели ЦИК РФ подойдет к организации таких выборов иначе, чем к другим федеральным выборам, в том числе недавним? А при формировании КС по квотам мы сталкиваемся с неимоверным числом взаимоисключающих подходов. И вновь встанет проблема легитимности.
