экологию представлял мистер Кришнамурти, ранее отвечавший лишь за работу кондиционеров и гидропонику. Мистер О'Тул сидел на месте доктора Бэбкока, мистер Регато заменил мистера Роча. Сержант Андрелли, работавший одновременно техником в Инженерном отделе, заменил дядю Стива; это был единственный солдат из охраны корабля, оставшийся в живых и то потому, что два дня назад его прислали из лагеря со сломанной рукой. Доктор Пандит сидел там, где должен был бы сидеть доктор Деверо. Ну а я вообще всего лишь «ИО» — Дядюшка-то находился на борту. Хуже всего было то, что там, где должен был бы сидеть наш капитан, восседал сейчас капитан Уркварт.
Капитан Уркварт открыл наше совещание:
— Нет нужды говорить о нашем положении; оно вам всем известно. Обойдемся и без обычных рапортов начальников отделов. По моему мнению, исследование планеты можно считать завершенным с учетом того, в каком состоянии находится оборудование и персонал… Разве что стоит подготовить доклад о той неожиданной опасности, с которой мы столкнулись сегодня, чтобы первая партия прибывающих колонистов была готова к защите. Есть ли какие-нибудь возражения? Доктор Гейтс, угодно ли вам продолжить ваши исследования?
Гейтс поглядел на него с изумлением и ответил:
— Нет, капитан. В нынешних условиях — нет.
— Кто хочет говорить? — Желающих не было. — Отлично, — продолжал Уркварт, — я предлагаю начать прокладывать курс на альфу Феникса. Похоронную службу отслужим завтра в девять утра. Стартуем в полдень. Есть возражения? Мистер О'Тул?
— Что? Вы хотите знать, успеем ли мы сделать к этому времени расчет траектории? Думаю, да, если мы с Джанет займемся этим немедленно.
— Займитесь сразу же, как только мы разойдемся. Мистер Регато?
Регато выглядел совершенно ошарашенным.
— Я этого не ожидал, капитан.
— Я знаю, что времени мало, но надеюсь, ваш отдел успеет подготовиться? Полагаю, реакторная масса уже на борту?
— Не в этом дело, капитан. Конечно, реактивные двигатели будут готовы. Но я подумал, что мы намереваемся сделать только один длинный прыжок — к Земле.
— Что вас навело на эту мысль?
— Ну… хм… — Новый главный инженер так волновался, что чуть не перешел с межпланетного линго на испанский. — Просто наше нынешнее состояние. Инженерный отдел еле сможет нести вахты и то в режиме «вахта-сон-вахта». Не могу говорить за другие отделы, но уверен, что они не в лучшем состоянии.
— Не можете, а я вас об этом и не спрашивал. В отношении вашего отдела я хочу знать, готова ли инженерная часть?
Мистер Регато с трудом проглотил слюну.
— Да, сэр. Но люди способны выходить из строя не хуже машин.
— А разве вам не пришлось бы выдерживать режим «вахта-сон-вахта», если б мы летели к Солнцу? — Уркварт даже не стал ждать очевидного ответа и продолжал: — Я не думал, что придется разъяснять простые истины. Мы все находимся здесь не ради собственного удовольствия; мы выполняем возложенную на нас миссию… и всем вам это прекрасно известно. Сегодня утром, перед самым своим отлетом, капитан Свенсон сказал мне: «Принимайте команду над моим кораблем, сэр. Пусть он выполнит возложенную на него миссию». И я ответил: «Есть, сэр». Разрешите напомнить вам, в чем заключается эта миссия — мы посланы проводить определенные исследования столько времени, сколько будем находиться на связи с Землей. Только тогда, когда эта связь прервется, мы можем вернуться на Землю, если такая возможность осуществима. Наш следующий объект исследований — Альфа Феникса. Разве может что-либо быть яснее?
Мысли так кипели у меня в мозгу, что я пропустил почти всю дальнейшую речь капитана. Я думал — за кого принимает себя этот дурень? За Колумба? Или за «Летучего Голландца»? Нас осталось в живых чуть больше тридцати человек на том корабле, который начинал с двумя сотнями. Лодок нет. Вертолетов… Я чуть не пропустил следующую ремарку Уркварта.
— Барлетт?
— Сэр?
— Как насчет вашего отдела?
Меня озарило: ведь мы были ключевым отделом, мы — выродки. Когда мы потеряем связь, он будет принужден возвратиться к Земле. Я испытывал сильнейшее искушение сказать, что все мы оглохли, но знал, что этот номер у меня не пройдет. Поэтому я решил тянуть резину.
— Как вы сказали, сэр, мы все еще на связи с Землей.
— Отлично. — Его взор переключился на доктора Пандита.
— Минутку, капитан, — продолжал я настойчиво, — тут есть еще кое-что.
— А? Ну говорите.
— Видите ли, следующий прыжок будет длиться около тридцати лет, не так ли? Я имею в виду по Гринвичу.
— Примерно такого порядка. Чуть меньше.
— «Примерно такого порядка». У нас осталось три связиста специального назначения: я, Дядюшка, я хочу сказать, мистер Макнейл, и Мей-Линг Трейверс. Думаю, Дядюшку вам придется исключить.
— Почему это?
— Потому, что он работает со своим первоначальным телепартнером, а она сейчас так же стара, как и он. Как вы думаете, Дядюшка мог бы еще протянуть тридцать лет?
— Но ведь для него это не будет тридцать… ох, извините. Я понял вас. Ей будет за сотню, если она вообще выживет. Возможно, в маразме.
— Весьма возможно, сэр, но вернее всего — в могиле.
— Ладно, исключим Макнейла. Остаются двое. Вполне достаточно для передачи важнейших сообщений.
— Сомневаюсь, сэр. Мей-Линг тоже оставляет желать лучшего. У нее вторичный телепартнер, которому уже за тридцать и детей у него нет. Учитывая историю других телепар, я бы сказал, что в высшей степени маловероятно, что телепара Мей-Линг будет функционировать после еще одного пика. И во всяком случае не после тридцатилетнего.
— Все равно, остаетесь вы.
Тут я и подумал, что, если у меня хватит мужества перепрыгнуть через собственную голову на ту сторону баррикады, мы отправимся домой. Но это была лишь мимолетная мысль — когда-нибудь я умру, конечно, но уж самоубийцей не стану — это точно!
— Мой случай ненамного лучше. Моему телепартнеру… — тут мне пришлось остановиться и подсчитать, чтобы ответ выглядел внушительно, так сказать, чтоб комар носа не подточил, — …около девятнадцати, сэр. Бездетна. И никаких шансов, что дети появятся до того, как мы достигнем пика… Впрочем, с грудным младенцем установить контакт все равно нельзя. Когда же мы выйдем из пика, ей будет около пятидесяти. Насколько я знаю, во всей нашей эскадре еще не было случая, чтобы связь между телепартнерами наладилась после столь длительного перерыва.
Он довольно долго молчал, прежде чем ответить.
— У вас есть основания считать, что это действительно невозможно?
— Ну… нет, сэр. Но это в высшей степени маловероятно.
— Хм… вы считаете себя специалистом в области теории телепатии?
— Что? Нет, сэр. Я всего лишь телепат, вот и все.
— Я думаю, что он, по всей вероятности, прав, — вмешался
