стать еще сильнее.
– Ты необыкновенный человек! – воскликнул Хачиун. – Таких, как ты, больше нет. Ты знаешь об этом?
Хачиун ожидал, что брат улыбнется, но Чингис покачал головой:
– Не стоит превозносить мои достоинства слишком высоко, брат. У меня нет никаких особых талантов, за исключением умения подбирать себе правильных людей. Величайшая ложь городов состоит в том, что мы все слишком слабы, чтобы противостоять тем, кто угнетает нас. Я лишь посмотрел сквозь эту ложь. Я всегда дерусь, Хачиун. Цари и шахи зависят от людей, которые считают себя овцами и слишком запуганы, чтобы восстать. Я, напротив, всегда убеждал себя только в том, что могу быть волком.
Хачиун кивнул. Его волнения исчезли под взглядом янтарных глаз брата. Хачиун подвел лошадь, и братья побрели домой, где их ожидали пища и отдых. Пока они с Чингисом шли, Хачиун вдруг вспомнил о прибытии гонцов.
– А Джучи? Ты принял решение?
Услышав это имя, Чингис сжал губы.
– Он забрал семь тысяч моих людей, Хачиун. Этого я ему простить не могу. Если бы он ушел один, может быть, я отпустил бы его искать свой путь. Но как видишь, он украл десятую часть моей армии, и я хочу вернуть ее.
– Ты бы принял их? Честно? – удивился Хачиун.
– Сначала я думал, что всех убью, но у меня было достаточно времени на размышления, пока ждал известий о нем, Хачиун. Они оставили жен и детей и пошли за ним, так же как другие пошли за мной и отдали мне все, что любили и чем дорожили. Уж я-то хорошо знаю, на что способен вождь. Они позволили увести себя, но они нужны мне теперь, когда Джелал ад-Дин готовит бурю. Отправь гонцов к Субудаю, пусть приедет ко мне. Джучи уважал его больше, чем остальных. Субудая он выслушает.
Субудай прибыл с камнем на сердце. Новость о том, что Джучи нашелся, гудела по всему кочевью, но полководец надеялся, что хан не призовет его. Субудай нашел Чингиса на тренировочном поле, где Угэдэй натаскивал молодежь под наблюдением отца. Хан поманил Субудая за собой, и оба отъехали в сторону от собиравшихся туменов, держа лошадей рядом, как старые друзья.
Субудай слушал, чувствуя, как тревожно колотится сердце. Он преклонялся перед Чингисом с того самого дня, когда впервые встретил этого человека, выковавшего нацию из непримиримых племен. Субудай был вместе с ним во время штурма их первой крепости в царстве Си Ся. Вместе захватили они потом все царство. И Субудай без ложной скромности знал, что своим успехом хан во многом был обязан ему. Чингис относился к своему военачальнику с особым уважением, и Субудай отвечал ему почтением, на которое не мог больше рассчитывать никто в целом мире. Тем не менее нынешняя просьба хана причиняла боль и страдания. Субудай взволнованно перевел дух, когда Чингис посмотрел на него, ожидая ответа.
– Повелитель, я не хочу этого делать. Я сделаю для тебя все что угодно, но не проси меня об этом.
Чингис потянул поводья и развернул лошадь, чтобы посмотреть Субудаю прямо в лицо. Этот человек был очень талантлив. В военном деле Чингис не знал ему равных, но покорность хан ставил на первое место, и только растерянность помешала ему ответить грубо.
– Если я пошлю Хасара или Хачиуна, боюсь, Джучи окажет сопротивление. Его люди нарушили клятву, когда пошли за ним. Они без колебаний ввяжутся в драку и помешают его схватить. Субудай, ты единственный, кому он позволит говорить. Ты единственный, кому он позволит приблизиться.
Теряя самообладание, Субудай на мгновение закрыл глаза. Должно быть, Чингис понимал, что Джучи доверял полководцу, иначе выбрал бы для этого задания кого-то другого.
– Великий хан, я не нарушил ни одного твоего приказа, ни одного. Не забывай об этом, когда обращаешься ко мне с такой просьбой.
– Ты воспитывал его, когда он был только дерзким мальчишкой, но я предупреждал тебя, что у него дурная кровь и он может предать нас в любой момент. Разве тогда я был не прав? Я доверил ему людей и власть, а он забрал их и сбежал. Ты, мой полководец, скажи, как еще мне следует поступить с таким человеком?
Субудай крепко сжал поводья. Он не сказал Чингису, что тот сам виноват в том, что случилось. Предпочтение, которое отец открыто оказывал Чагатаю, медленно съедало Джучи, пока в нем не осталось ничего, кроме ненависти. Но все эти доводы не имели никакого значения для хана, который сидел сейчас перед Субудаем. В отчаянии он попробовал другой путь:
– Подожди хотя бы, пока мы не доберемся до наследника шаха, повелитель. Мои люди нужнее там. Если ты отправишь меня сейчас, я вернусь не раньше чем через полгода. Если в это время на нас нападут, я не смогу тебе помочь.
Чингис нахмурил брови, злясь оттого, что Субудай все еще перечит ему:
– У этого принца всего шестьдесят тысяч войска, Субудай. Я могу отправить два-три тумена, чтобы раздавить его на юге. Джучи тревожит меня сильнее. Ты единственный, с кем Джучи станет говорить. Он уважает тебя.
– Я знаю, – спокойно ответил Субудай.
У него было тяжело на душе. Он разрывался между необходимостью подчиниться хану и дружбой с Джучи. Полководец был умен и видел смысл в словах Чингиса. Субудай знал, что может подойти к Джучи ближе, чем кто-либо еще. Положение Субудая было отчаянным. Чингис будто почувствовал его муки и немного смягчился:
