видел деда. Чингис сильно привязался к внуку.
Одним махом хан закинул малыша себе на плечи и побрел к воде, слегка морщась, когда мальчуган слишком крепко хватал его за волосы.
– Я тебя не уроню, малыш, – говорил ему Чингис. Заметив редкую веселость деда, Мунке тоже протянул ручки, просясь наверх, но Чингис покачал головой. – Погоди. Пусть пока Хубилай покатается.
– Расскажи историю! – потребовал Хубилай.
Чингис ненадолго задумался. Мать Хубилая говорила, что рассказы деда слишком жестоки для маленького ребенка, но Хубилаю они, кажется, нравились. Сорхатани сидела чуть дальше по берегу озера, и Чингис заметил, что она наблюдает за ним. В свои девятнадцать она стала небывалой красавицей, и Чингис порой удивлялся, как это Толую удалось заарканить ее.
– Будешь слушать про хана ассасинов?
– Буду. Расскажи! – весело кричал Хубилай.
Чингис улыбался, резко вертясь то вправо, то влево, и малыш хохотал при каждом неожиданном движении.
– Он был большой-большой, – начал Чингис свою историю. – Руки у него были такие сильные, что он мог согнуть железную палку. У него была борода, как черная проволока, длинная-длинная, по самый пояс! Я встретился с ним два года назад в его крепости. Он прыгнул мне на спину, когда я проходил под аркой, и я ничего не мог сделать. Он схватил меня за горло и начал душить. Я думал, у меня глаза лопнут!
Чингис скорчил страшную рожу, а Мунке вышел из воды и посмотрел на деда широко раскрытыми глазами.
– Как же ты его сбросил? – спросил он.
Чингис опустил на него глаза и задумался.
– Я не смог, Мунке. Я хотел его стряхнуть со спины, как сейчас Хубилая, но он был сильнее меня. Он сжал мне шею сильно-сильно, и вдруг я вижу, что мои глаза выскочили и покатились по земле.
– А как же ты их увидел, если они выкатились на землю? – тут же спросил Хубилай.
Чингис рассмеялся и опустил внука.
– Ты умный мальчик, Хубилай. Ты прав. Я не мог их увидеть. Но я видел себя, с дырками вместо глаз, а ассасин все еще висел у меня за спиной. Когда мои глаза катились по земле, я увидел, что во лбу ассасина горит большущий рубин. Я еще не знал, что это его сила, и был в отчаянии. И тогда я протянул руки и вырвал рубин. И ассасин сразу потерял силу, потому что все его могущество было в этом камне. Я подобрал глаза и продал рубин, чтобы купить белого коня. Я остался жив, но до сих пор слежу, чтобы у меня не выкатились глаза, когда чихаю.
– Это неправда, – дерзко заявил Мунке.
– Нет, правда! – возмутился Хубилай, решительно вступившись за деда.
– Да разве вспомнишь теперь все мелочи? Может, и не было у него никакой бороды? – засмеялся хан.
Мунке фыркнул и топнул ножкой, но Чингис сделал вид, что не заметил этого. Когда Хубилай и Мунке подняли глаза, их дед уже смотрел вдаль, откуда двое всадников мчались к нему по галечному берегу озера. Завидев их, хан переменился в лице, а оба мальчика недоуменно глядели на него, не понимая, куда подевалось его веселое настроение.
– Давайте идите-ка к маме. Вечером расскажу вам другую историю, если будет время.
Дед уже не смотрел на внуков, когда те побежали к матери, поднимая босыми ногами песок и мелкую гальку. Встречая гонцов, хан выпрямился в полный рост. Чингис узнал этих всадников. Больше года назад он посылал их из лагеря с приказом для своего пропавшего сына. Их возвращение могло означать либо неудачу, либо то, что Джучи наконец удалось найти. Чингис не мог понять этого по лицам гонцов, когда те спешились и поклонились ему.
– Великий хан… – начал первый из них.
Но Чингис жаждал новостей и не имел времени на вежливые приветствия.
– Вы нашли его? – перешел Чингис сразу к сути.
Воин утвердительно кивнул, стараясь побороть волнение:
– Далеко на севере, повелитель. Мы не стали задерживаться, чтобы проверить, и сразу повернули назад, как только увидели наши юрты и лошадей. Это не мог быть никто другой.
– Юрты? Но он не брал их с собой, – ответил Чингис. – Значит, он обзавелся домом подальше от меня. Его люди видели вас?
Оба гонца уверенно закачали головами, сохраняя молчание. Вряд ли хана мог заинтересовать детальный отчет о том, как они, замерзая от холода, ползли по глубокому снегу, чтобы ближе подобраться к улусу Джучи.
– Хорошо, – ответил Чингис. – Молодцы. В награду возьмете шесть лошадей из моего табуна: двух жеребцов, двух кобылиц и пару молодых меринов. Я сообщу вашему командиру, что вы отлично справились с заданием.
Гонцы снова поклонились и, довольные своим успехом, сели в седла и вдоль берега озера поскакали к лагерю. Мгновение Чингис, оставшись один, молча смотрел на синюю гладь воды. Никогда в жизни ни один из его военачальников не нарушил его приказа и не подумал об измене. Никто не осмеливался, пока не ушел Джучи, уведя с собой семь тысяч драгоценных бойцов. В поисках сына Чингис слал разведчиков во все концы, как в новые, так и в старые земли. Поиски длились около двух лет, и наконец он нашел его. Чингис мрачно покачал головой. Прольется кровь.
