– А ты думал, все твои задания будут простыми, Субудай? Что я никогда не попрошу сделать чего-нибудь трудного? Скажи-ка, когда проверяется человек? Когда хан шлет его в битву, давая отважных и опытных воинов? Или теперь, когда поручает дело, которое ему не по душе? Субудай, у тебя самые светлые мозги из всех моих военачальников. И я всегда буду это ценить. Если видишь иной путь, скажи мне сейчас, и я подумаю над этим.
Перед вызовом к хану Субудай уже обдумал и отбросил десятки возможных решений, ни одно из них не стоило озвучивать. В отчаянии он попробовал еще раз убедить хана:
– Тумены собираются в поход, повелитель. Позволь мне остаться с ними, и мы будем сражаться с принцем на юге. Там я буду тебе полезнее. Если отправишь меня на север, то потеряешь и мой тумен именно тогда, когда у тебя на счету каждый воин.
– Субудай, я больше года потратил на то, чтобы разыскать его. Если он заметил моих разведчиков, то давно ушел. Сейчас ты еще можешь пойти по его следу, но удастся ли тебе обнаружить его еще через год? Пока еще есть время взять его тихо. Ты мой военачальник, но я начну войну без тебя, если на нас нападут. Присоединишься ко мне, как только выполнишь задание, или вернешь знаки отличия, которые я тебе дал!
Гнев хана наконец вышел наружу, едва не заставив Субудая вздрогнуть. Доводы Чингиса были слабы, и оба знали об этом. Чингисом владела навязчивая идея наказать Джучи. Эта простая истина слышалась за произнесенными словами. Пока сердце хана полнилось горечью, путь к его разуму был закрыт. И побежденный Субудай склонил голову.
– Я исполню твою волю, – ответил он. – Я поскачу как ветер хоть на край света, повелитель. Если принц приведет свою армию с юга, ищи меня среди холмов.
Глава 33
Чутье не подвело монгольского разведчика. Третьи сутки подряд он шел через горы, преследуя двух человек. Монгол держался на достаточно большом расстоянии, чтобы его не заметили. Путники все дальше уводили его за собой в лабиринт ущелий и гор, окружавших Панджшерскую долину и афганский город Парван с его древней крепостью. Эта суровая земля таила много опасностей, но разведчик был опытный и хорошо знал местность. В сгустившихся сумерках он больше не мог идти по следу путников и подыскал безопасное место для ночлега. Он боялся, что потерял их. Нечто особенное в этих людях с самого начала возбудило в нем любопытство. Издалека, укутанные в покрывала, защищавшие лица от солнца и ветра, они ничем не отличались от афганцев из местных горных племен. Но было в них что-то необычное, заставившее разведчика обратить на них внимание. Ему не давало покоя ощущение, что в ущелье кто-то наблюдает за ним. Неужели засада? Такое нельзя исключать. Ведь горные племена знали местность лучше, чем он. Эти люди передвигались как привидения, если намеревались остаться незамеченными, и разведчику хотелось вернуться назад, а с восходом солнца снова отыскать следы. Монгол неподвижно сидел в нерешительности, прислушиваясь к каждому шороху, нарушавшему монотонный вой ветра в скалах.
Разведчик услышал звон тетивы, но среагировал поздно и не успел пригнуться. Стрела пробила не защищенную доспехами грудь. Он застонал и качнулся назад, едва удержавшись в седле. Руки вцепились в деревянную луку седла, чтобы выровнять тело, и лошадь тихо заржала, почуяв беду. Дернув за поводья, монгол втянул воздух и сплюнул кровь. От боли слезы выступили на глазах, затуманив взор. Ослепленный разведчик развернул кобылу, доверив ей самой искать путь назад.
Из темноты просвистела вторая стрела и пронзила спину, угодив в самое сердце. От удара воин рухнул, повиснув на шее кобылы. Она понесла бы, но к ней подбежали люди и схватили ее за поводья.
– Он мертв, – сказал лучник.
Джелал ад-Дин положил руку ему на плечо:
– Хорошая работа при таком освещении.
Лучник пожал плечами и снял тетиву с лука, аккуратно складывая оружие в чехол. Воин знал, что он превосходный лучник, может быть лучший в войске пешаварского князя. Господин отправил его служить Джелал ад-Дину, однако воин хранил верность только своему князю, а не этому святому в лохмотьях. Правда, Джелал ад-Дин точно вычислил врага. Он смог предугадать передвижения разведчика и заманить его в западню.
Джелал ад-Дин словно читал мысли лучника на его лице, несмотря на сумрак ущелья.
– Вырви у них глаза, и опасность этих монголов уже вполовину меньше, – тихо произнес он. – Аллах направил твою стрелу, мой друг.
Лучник почтительно поклонился, хотя он был искусным стрелком и по праву гордился своим мастерством.
– Мы сможем освободить крепость Парвана, господин? В городе живет мой старый приятель. Мне хотелось бы верить, что мы вызволим его живым.
Джелал ад-Дин улыбнулся во мрак:
– Не сомневайся в этом, друг мой. К утру мы перебьем монгольских шпионов, и монголы лишатся глаз. Мы спустимся с холмов и обрушимся на них как лавина.
На рассвете солнце озарило пустынные земли вокруг Парвана и его крепости. Четыре монгольских мингана стояли под высокой башней замка, с тех пор как начались набеги на прилегающие области. Горожане в спешке побросали свое имущество и укрылись за крепостными стенами, сулившими безопасность хотя бы на какое-то время.
Монголы окружили цитадель плотным кольцом, зная, что воды внутри ее надолго не хватит. В долине протекала река, и монгольские скакуны пили вдоволь, но те, кто засел
