обернуться, когда мы выехали с территории, прилегающей к военной академии.
Вряд ли Тигр хоть раз так гнал в своей жизни. Мы пронеслись по улицам Токио на грани фола, едва не встряв в пару аварий. Меня болтало по салону, как волка из «Ну, погоди!» по кабине прототипа звездолета. Пару раз даже прикусил губу. За это хорошо навесил Тигру, когда тот лихо зарулил на территорию базы, а я смог выбраться наружу.
— За что? — обиженно почесал затылок Тигр, когда эхо звучной затрещины затихло.
— За то, что ставишь личное превыше общественного! Едва не убил меня, гонщик хренов! — заявил я, пытаясь поймать равновесие на подгибающихся ногах.
— Так я же не со зла, босс! Прошу понять и простить! Я же ради любви. Пока мы здесь, там Шакко и Малыш…
— Вали, — махнул я рукой на подпрыгивающего на месте Тигра. — Чтобы глаза мои тебя не видели… Но учти — если разобьешься, то я тебя оживлю и убью во второй раз!
— Так точно, босс! — выкрикнул Тигр, прыгая в машину.
Автомобиль снова взревел и умчался прочь. Я остался один. Кивнул ребятам-мототакистам, которые неподалеку от входа затеяли игру в го. При моём приближении они вскочили, кланяясь и приветствуя радостными выкриками. Весть о моей победе дошла уже и до них — у троих в телефонах продолжали взрываться и плескаться волны недавнего боя. Я помахал рукой в ответ на поздравления.
— Ребята, устроим пирушку завтра — сейчас мне нужно отдохнуть, — сказал я в ответ на предложения сбегать за саке и суши.
— Отлично, босс!
— Хорошего отдыха!
— Босс, вы хорошо им накостыляли!
В ответ я только улыбался. Нормальные всё-таки ребята эти босодзоку. Перевоспитались немного, свернули с преступного пути, а некоторые даже начали планировать дальнейшую жизнь. Я слышал, что парочка захотела вернуться в старшую школу и получить полное образование...
Они прекрасно выдержали все провокации, направленные на дискредитацию мототакси. Были предельно вежливы и аккуратны. Возможно, на них так повлияла моя демонстрация, а может быть и сами ощутили на своей шкуре, что можно получать нормальные деньги и при этом не рисковать своей задницей.
Нормальные ребята...
Я добрался до кабинета и почти ввалился в него. Хотелось бухнуться на диван и забыться хотя бы на полчасика. До комнаты я бы не дотянул.
Уже краешком сознания отметил, что и на этот раз кабинет был открыт!
Впрочем, причина этой открытости сидела прямо передо мной. На моём кресле!
— Это моё место! — буркнул я, когда на меня посмотрел ствол моего же револьвера.
Того самого револьвера, из которого Киоси пытался сбить банку с моей головы. И держал её тот, кому удалось это сделать. Он сидел по правую руку от Камавуры, который вальяжно раскинулся в моём кресле. Перед Камавурой лежала черная пластиковая коробочка не больше сигаретной пачки, в центре которой алела плоская кнопка.
Взрыватель? Или болванка?
Если этот тип вызвал меня на спор со смертью, то вряд ли у него могла быть пустая коробочка.
Кроме этих двоих никого больше в кабинете не было. Усталость не то, чтобы вовсе покинула меня. Она скорее отступила на второй план. Я ощущал её, но всплеск адреналина от происходящего помог сохранить рассудок и не дал затуманиться разуму.
— Ничего страшного, что я занял это место. Скоро тут появится новый владелец, — с усмешкой сказал Камавура.
Я же взглянул на Мрамора. Он побелел, а после опустил глаза. Но руку с револьвером не отвел.
— Зря всё-таки я не вызвал тебя из-за гранаты, — вздохнул я с максимальным сожалением. — Надо было ещё вчера головомойку за разгильдяйство устроить. Если ставишь растяжку, то закрывай за собой дверь — палишься.
— Как догадался, что это я? — буркнул Мрамор.
— По твоей стрельбе. Сразу было видно, что знаком с оружием и выстрелил ты одной рукой, а обычно прицеливаются и стреляют при помощи двух рук. Одной рукой стреляют либо дилетанты, либо те, кому известна цена лишней секунды. На дилетанта ты не похож... Да и сейчас рука не дрожит.
— Специальный отряд Токийского столичного департамента полиции, — горько усмехнулся Мрамор. — Уволен по собственному желанию.
— А ты расскажи, что скрывается под этим термином "собственное желание", — вкрадчиво сказал Камавура.
— Начальство решило, что я его могу подсидеть, поэтому коллеги подстроили так, что я оказался в магазине в момент его ограбления. Мне сказали, что сейчас снимается фильм, надо сыграть роль "плохого" полицейского, который покрывает грабителей... На камеру безопасности попал только я... При этом был ранен хозяин магазина. Закрутилось дело, которое пообещали замять, если я уволюсь по собственному желанию. Скандал раздули на всю Японию, но его и в самом деле замяли. А вот я... Меня после этого никуда не брали — моя рожа достаточно покрасовалась на билбордах и телевизионных рекламах. Я был нищ, моя мама заболела, а мне не на что было даже купить лекарств. И поэтому мой выбор был не богат — либо в якудзу, либо в босодзоку. Когда она узнала, что я связался с бандитами-байкерами, то это её добило... Над её прахом я поклялся, что надо мной больше никого не будет. Либо я управляю, либо никто.
— А Камавура тебе пообещал моё место? — спросил я, когда Мрамор замолчал.
— Моя мама умерла, — повторил Мрамор. — Умер единственный человек, который мне дорог. Она умерла оттого, что я очень хорошо делал свою работу. Умерла потому, что мой начальник побоялся потерять своё место. Вместо этого он потерял свою жизнь. Но попутно он забрал ещё две — мою и мамы...
— Сейчас у тебя есть жизнь, Мрамор, — негромко произнес я. — Она у тебя есть. У тебя есть друзья... Да что там, мы все вместе стали одной большой семьей. Я вообще планирую расширяться и поставить тебя руководителем нового отдела мототакси. Так что зря ты так...
Мрамор побелел ещё больше. Я увидел, как дрогнула его рука, держащая револьвер. Однако, увидел это не только я...
— И ты ему веришь? — с усмешкой произнес Камавура. — Веришь тому, кто сейчас готов сказать всё что угодно, лишь бы спасти свою жалкую жизнь? Мрамор, после его смерти всё перейдет тебе. Я клянусь, что мне ничего этого не надо — мне нужна лишь смерть хинина. Он оскорбил меня и должен поплатиться за это. Мрамор, не верь
