Хикэру. На ковре остался небольшой обожженный овал. Я неторопливо приближался к дзёнину деревни пылающих лучей. Он пытался уползти подальше, спрятаться от вездесущих лиц, но этого у него не получалось.
Рыжий дзёнин с ужасом смотрел на меня, на черный дым из рук, на снующие лица.
— Про кого ты говорил? — спросил я. — Про кого недавно заикнулся?
— Ни… ни про кого… А-а-а! — выгнулся от боли дзёнин. — Идущий… идущий во тьму, я ничего тебе не скажу… Ничего… А-а-а!!!
— Я могу сделать твою боль невыносимой, — покачал я головой. — А могу подарить легкую смерть. Всё зависит только от тебя, дзёнин.
— Нет, я не предам! Делай… А-а-а! Делай что хочешь!
Даже лежа на полу, скрючившись и завывая от боли, он начал плести мудры. Я никогда не видел подобного оммёдо. Вряд ли оно предвещало что-то хорошее…
Я присел рядом, наблюдая за его потугами. Дым почти окутал ноги дзёнина.
— Я всё равно не уйду один! А-а-а!
Ещё одно лицо пронзило тело Хикэру. Но он успел выставить руку. В раскрытую ладонь влетела пластиковая коробочка с красной кнопкой. Ещё немного и…
Я автоматически выставил мудры и приложил пальцы к лицу Хикэру:
— Костяные Кинжалы!
Мои руки ошпарило горячей волной, а в подушечки ударило током. Но я не отдернул пальцы, продолжая держать их, прислонив к коже лица дзёнина. Хикэру уставился на меня, он смотрел всё с той же ненавистью, но…
Его глаза уставились в одну точку и перестали реагировать на пронзающие лица. Зрачки уже не расширялись от боли. Лицо застыло окаменевшей маской. Рука с пластмассовой коробочкой упала на пол. Я дернул ногой, и коробочка отлетела в угол.
— Прощай, Хикэру Моэру, дзёнин деревни пылающих лучей. Я обещал, что твоё лицо последнее, на что ты сможешь посмотреть перед смертью. Увидишь на том свете Митсэру Кобунага — передавай ему привет.
Губы дзёнина дернулись, словно он попытался что-то сказать, но потом глаза закрылись. Мужчина откинулся навзничь и затих. Черный дым быстро втянулся в руки. Также втянулись в руки и костяные кинжалы, обагренные кровью. Только под ногтями остались красные черточки.
— Босс! — послышалось со стороны двери. — Мы сейчас вышибем дверь!
Я подскочил к двери и дернул заслонку:
— Теперь уже можно!
За время подскакивания у меня получилось вернуть себе прежнее лицо. В кабинет влетели сразу трое мототаксистов. Они ошарашенно уставились на потрескивающую драцену, на тлеющие занавеси, на лежащие тела.
— И это всё нормально? — спросил один.
— С вами было бы хуже, — буркнул я в ответ.
— Изаму… — послышался голос Мрамора.
Он жив?
Ого! Да как он ещё держится-то?
Я тут же прыгнул к нему и начал делать мудры, чтобы сотворить Дыхание Жизни.
— Не надо… — тихо проговорил он. — Ты только заставишь меня страдать чуть дольше… Я могу тебя попросить…
— Да что угодно, Мрамор! — наклонился я над ним, чтобы расслышать лучше.
— Не бросай пацанов… Пусть они живут нормально… Ты сможешь… босс…
После этого Мрамор через силу улыбнулся, дернулся и вытянулся в последний раз. Я закрыл его глаза.
— Что тут случилось? — спросил один из мототаксистов.
— Нападение на базу. Мы с Мрамором сумели нейтрализовать противника, — кивнул я на лежащий в углу труп рыжего дзёнина. — Непонятно только — как враг сумел проникнуть в мой кабинет?
Мототаксисты переглянулись, пожимая плечами.
— Ну вот, а между тем этот враг поставил ту самую растяжку… Он же заминировал доску для игры в го. Кстати, отвезите её подальше и вон той кнопочкой жахнете, — я кивнул на пластиковую коробочку.
Один из бывших босодзоку поклонился, схватил коробочку и выбежал из кабинета. Остальные всё также стояли, рассматривая лежащих.
— Где Норобу? — спросил я у стоящих.
— Здесь! — раздался голос из коридора.
Сэнсэй вошел вместе с медвежонком Казимото в руках.
— Где ты был? — спросил я устало.
— На твоем бое, — пожал плечами Норобу. — После окончания кричал вам, но вы с Тигром так стартовали, что вас хрен догонишь…
— Тут вон чо, — показал я вокруг.
Норобу быстро осмотрелся, приложил пальцы к шее Мрамора, Хикэру. Вздохнул.
— Да уж, наворотил дел. Ладно, пошли. Ребята, уберитесь тут, — сказал он босодзоку. — Боссу надо отдохнуть.
Я позволил себя увести. Плюхнулся в комнате на футон. Уже в полубессознательном состоянии рассказал про случившееся. Норобу нажал на акупунктурные точки, чуточку придав мне энергии.
Казимото поздравил с победой и покачал головой, слушая рассказ про дзёнина и Мрамора.
— А я ведь говорил, что со слугами нельзя сближаться, — сказал Норобу.
— Сэнсэй, как хочешь, но они мне не слуги — они друзья, — выдохнул я в ответ. — Порой ошибающиеся, гонористые, тянущие на себя одеяло, но всё-таки друзья. И я буду воспринимать их как друзей.
— Возможно, отчасти Изаму прав, — вставил своё слово Казимото. — Те, кто ему верит, будут считать себя друзьями, а эта связь гораздо сильнее, чем связь между слугой и господином. Слуга всего лишь наемный работник, а вот друг…
— Да, друг может и предать, но может и жизнь отдать за тебя, — поддержал я.
— А по мне всё это розовые слюни, — процедил Норобу. — Ты должен быть боссом и точка. Чтобы тебя боялись и все уважали.
— Уважать можно и без боязни, — возразил я.
— Но со страхом это будет гораздо сильнее. Ладно, я ещё надеюсь поставить твои мозги на место. Но это позже… В общем, что мы имеем? Почему-то на тебя разозлился дзёнин деревни пылающих лучей. Он подрядил курсантов-первокурсников, почти перетащил на свою сторону Мрамора, а ты его грохнул… Всё это просто так, с бухты-барахты. Надо бы над этим подумать. Но это всё потом. А что дальше?
— А дальше… А дальше надо бы узнать — почему на арене были исправлены иероглифы так, что там можно запросто умереть? — поддержал я Норобу.
— А ещё все эти свистопляски со внушением и позорными фейками, — кивнул Казимото. — Их тоже нельзя просто так оставлять.
— Что же, тогда завтра начнем разбираться со всем этим дерьмом, — вздохнул я. — А сейчас… Сейчас, многоуважаемые, не свалите ли вы в туман? Я дьявольски устал и хотел бы поспать.
— Возможно, дзёнин разозлился на него из-за
