когда молодые перед алтарём произнесут свои обеты.
– Да, я тоже верю в это, – признался граф. – Глория была бы счастлива, увидев, что наш сын нашёл девушку, с которой захотел соединить свою судьбу.
– Она и счастлива, можете не сомневаться. Итак, я вас жду завтра к началу службы. Разумеется, я сообщу клиру, что будет венчание – они должны всё подготовить. Но кто будет венчаться, сохраню в секрете.
Граф наклонился и поцеловал худую, словно пергаментную руку старого священника, а тот благословил его.
В замке царила предпраздничная суета. Фанни и Анна колдовали на кухне. К слову, Анна и Антоний были не просто удивлены, а прямо-таки потрясены изменениями, произошедшими в замке. Микельсы, как могли, отбивались от расспросов, говоря, что реставрацию проводила специально нанятая опытная бригада, которая уже покинула пределы замка. Также семья трактирщика была не в курсе того, что за празднество затевается в замке. Они знали о предстоящих раскопках: ещё бы, все номера в гостинице были забронированы на целое лето для проживания участников этих работ. Видели они также, что вместе с хозяевами в замок приехала и семья их друзей. Поэтому возникло предположение, что готовится праздничный ужин по поводу окончания реставрации замка и начала раскопок.
По случаю торжеств было решено накрыть стол в самом главном помещении замка – старинном зале. Большого количества гостей не предполагалось, но величественные своды зала как нельзя больше подходили к важности момента.
И вот он наступил, этот вечер, когда Полина Петерс должна была превратиться в Полину Вундерстайн.
На улочках городка почти никого не было, когда к ратуше подъехали три автомобиля. Люди прошли в здание так быстро, что вряд ли кто-то заметил их приезд.
Мэр встречал гостей у входа и сам сопроводил их в зал, где должна была состояться торжественная церемония.
На Полине было светлое элегантное платье и шляпка с небольшой вуалью, которая, очевидно, символизировала фату. От волнения она слегка побледнела, а её глаза сияли, как две звезды. Поль не мог оторвать от неё глаз. Сам он был в смокинге (Микельс настаивал на фраке, но, скрепя сердце, согласился на смокинг). В этом наряде он казался Полине совсем иным, почти незнакомым.
Началась церемония. Мэр торжественно произносил необходимые слова (заглядывая время от времени в бумажку – не так часто ему приходилось самому скреплять союз любящих сердец). Через несколько минут молодые расписались в книге и получили свидетельство о заключении брака, не обычное, а в обложке из красного сафьяна, с золотым тиснением и заполненное удивительно красивым каллиграфическим почерком (при этом, у мэра почерк был неровный и неразборчивый). Но в такой момент никто не обращает внимания на детали.
После того, как все выпили шампанского по поводу официальной части свадьбы, граф пригласил господина Боттона на венчание, а после него и на званный обед.
На этом церемония в мэрии закончилась. Молодые, граф, Петерсы и дворецкий с женой (они были свидетелями) вернулись в замок.
Там их ждал сюрприз. Перед входной дверью стоял ларец, по виду бронзовый, весь покрытый затейливым орнаментом. Поль открыл его и извлёк оттуда великолепную диадему, ажурную, а потому очень лёгкую, сверкающую россыпью камней. Стиль мастера был знаком, поэтому сомнений в авторстве не возникало. Поль осторожно снял со своей молодой жены шляпку и надел на её голову диадему. Все молча взирали на эту красоту.
– Ты будешь завтра в этом венчаться! – заявил Поль.
Полине больше всего хотелось сейчас посмотреться в зеркало.
– Нет, я не могу, не проси. Это под стать какой-то королеве, а я буду себя чувствовать неловко в такой драгоценной короне!
– Полина, ты что? Хочешь обидеть тех, кто сделал этот дар от чистой души? Ну, не умеют они делать незначительные вещи! В их понятии каждая работа должна быть шедевром. Поверь, ты выглядишь в этом уборе ослепительно. Я сам себе завидую, что завтра поведу к алтарю такую красавицу!
Все присутствующие стали убеждать Полину, что Поль прав, в конце концов свадьба бывает раз в жизни, а для такого дня никакая вещь не может быть слишком хорошей!
Дома их встретили с поздравлениями Брун с семьёй и Тоби. Впрочем, все понимали, что завтра утром состоится самое главное событие, поэтому быстро разошлись по своим комнатам.
Полина, прежде чем лечь спать, долго сидела перед зеркалом, то примеряя диадему, то снимая и разглядывая её. И, глядя на своё отражение, она улыбалась.
107. Венчание
Наутро все поднялись чуть свет. Сначала выехала из дома машина с Полем и графом. На заднем сидении лежал огромный букет белых, с лёгким розовым румянцем роз. Поль ещё вчера съездил за ними в соседний город. Достать такие цветы в Вундерстайне было невозможно. При их виде он вспомнил тот букет, который сиротливо остался лежать на скамейке после их размолвки в прошлом году.
«Пусть на этот раз они принесут нам счастье!» – загадал Поль.
Следом за ними к храму Всех святых прибыли Микельсы в полном составе, за исключением Тоби, который вёл машину с Петерсами. Мэр уже ждал их в храме. Началась служба.
И вот наступил торжественный момент, когда отец Полины ввел свою дочь под своды старинного храма.
Полина была не в том платье, что вчера, в мэрии, а в длинном, воздушном и белоснежном. Лицо её скрывала фата, а на голове сверкала драгоценная диадема. В руках она держала букет, приобретенный для нее Полем.
Жениху казалось, что его невеста была каким-то неземным существом, а не человеком из плоти и крови. Он не мог поверить, что всё происходящее – не сон, не волшебная сказка.
Между тем, отец Иероним, который, казалось, даже помолодел со вчерашнего дня, в торжественных праздничных облачениях совершал таинство бракосочетания. Он произносил слова, навек соединяющие души и тела молодых перед Богом и людьми. Его неожиданно звучному голосу вторило доносящееся с хоров пение.
И вот, были произнесены все обеты, прочитаны все молитвы, даны все благословения.
Священник и родные поздравили новобрачных.
А потом случилось непредвиденное. Когда они шагнули из церковного полумрака на яркий солнечный свет, их буквально оглушили ликующие крики сотен людей, заполнивших весь луг перед храмом. Новобрачных осыпали цветами и зерном, как того требует старинный обычай. Перед церковью стояла легкая, нарядно украшенная коляска без верха, запряжённая такой же нарядной, в лентах и цветах лошадкой.
Все вышедшие из храма недоуменно переглядывались: никто не ожидал того, что творилось вокруг.
Граф вопросительно поглядел на мэра.
– Я никому не говорил! – поспешил оправдаться тот.
– Я тоже, – промолвил отец Иероним.
Тем временем у уха молодой супруги раздался шёпот Тоби:
– Госпожа Вундерстайн, бросьте, пожалуйста, букет за спину! Таков обычай!
Полина вначале не поняла, что госпожа Вундерстайн – это она. А потом бросила букет через плечо и обернулась.
Белые с нежным розовым румянцем цветы сжимала в руках
