— это непосредственный контакт с преступником. Надо открыться ему, показать, что мы есть и знаем о его противоправных действиях, заодно выслушать и понять, что его привело к занятию подобным гнусным делом, и гнусное ли оно на самом деле. Как с этим продавцом, торгующим пластиковыми безделушками, нельзя судить его однозначно.
— А если он губит людей, а мы, давая ему время одуматься, будем стоять в стороне и наблюдать? — Задала Ляля резонный вопрос. — Как тот полководец, водивший по мирам наших городских патрульных.
— Это уже частности, от которых будет зависеть гибкость нашего подхода. За кем-то мы можем просто наблюдать, а кому-то в наших силах мешать выбирать миры, но главное, это попытаться убедить человека в том, что он на неправильном пути. Для него мы, несомненно, будем казаться авторитетными иномирцами, которые в случае чего могут поступить с ним, как угодно, но показывая ему свою доброжелательность, а не силу, мы заставим его задуматься.
— Получается какая-то беззубая полиция нравов, а хочется иногда помахать шашкой. — В раздумьях, я почесал подбородок, затем обратился к кошке. — Как тебе?
— Так как я самая туповатая из нашей троицы, то и выбирать между вариантами не буду. Пусть Антош делает, как придумал, а мы посмотрим, есть ли польза и можно ли вообще уговорить преступника добровольно отказаться от своих планов. Я же насквозь законопослушная девушка, которой совсем не понять, что ими руководит.
— Да какая… что ты вообще… Ляля, ты умнее нас с Антошем. — Я полез к ней, чтобы поцеловать ее в щеку, но наткнулся на взгляд желтых глаз, в которых застыла усмешка. — Что?
— А то, что ты так на самом деле не считаешь.
— Просто, я боюсь тебе в этом признаться, чтобы ты не возгордилась и не умотала к какому-нибудь коту, бросив на произвол судьбы свою ручную обезьянку.
— Фу, Жорж, какой ужас. — Ляля игриво стукнула меня кулачком в плечо.
— Так, так, мы отвлеклись. — Перебил наши заигрывания змей. — Вы сами хотели наполнить свое существование смыслом, а тратите его на глупости.
— Прости, Антош, действительно отвлеклись. Тебе не понять людей с горячей кровью.
— Вот поэтому, среди вас и полно таких иномирцев, которые поддавшись соблазнам, забывают о собственном самосовершенствовании. — Последнее слово он произнес с особым пафосом, подняв кончик хвоста вверх.
— Это вызвано большим разнообразием нашего вида. Вообще, ты заметил, что змееобразных иномирцев гораздо меньше?
— А те, что есть, морально выше большинства теплокровных. Так что у нас паритет. Качество уравнивает количество.
— Мальчики, это глупый спор. Я тоже могу сказать, что женщин среди иномирцев меньше, чем мужчин, но мне на это плевать. Сколько есть, столько и хорошо. Давайте уже определимся, с какого места нам начать. Кто станет первым подопытным? Какие будут критерии отбора кандидата? — Ляля прекратила наш глупый спор.
Мы замолкли. У Антоша, как всегда, теоретическая часть плана была блестящей, но когда приходилось приступать к практической части, его воображение пасовало. Оба смотрели на меня, ожидая, когда я начну их знакомить с первым этапом плана.
— Ну, нам нужен такой человек, действия которого точно не вызывали бы сомнений в их преступности. Чудак на букву «м», от общения с которым у нас потом еще месяц наблюдались последствия в виде рвотного рефлекса.
— Ты сейчас как будто говоришь про моего дядю. — Заметила Ляля. — Только он не иномирец, и вообще, ему дальше туалета никуда не надо.
— Доберемся и до твоего дяди. — Пообещал я в шутку. — Как вам такой критерий?
— Очень много общих слов. — Засомневался Антош. — Нам нужно что-нибудь конкретнее.
— Хорошо. — Согласился я. — Будет вам конкретнее. Самый отъявленный негодяй тот, кто уверен в том, что творит полезное дело. Это человек, создавший в своем разуме собственную модель мира. Переубедить его в обратном будет нелегко и может быть, невозможно, потому что он убежденный м*дак. А миры он использует не для того, чтобы скрываться в них, а наоборот, сеять, по его разумению, добро и справедливость.
— Хороший нехороший человек. — Задумчиво произнесла Ляля. — Совсем, как мой преподаватель по биологии.
— Я сочувствую тебе, Ляля. Окружение у тебя было не очень. — Произнес змей. — В чем выражалось его сочетание?
— Он любил вскрывать животных на уроке. С одной стороны, мы лучше знали предмет, но с другой… мне кажется, он был садистом. А еще он проверял на нас разные штаммы болезней, чтобы мы записывали течение их симптомов.
— А это идея. — Меня накрыло озарение. — Ученый, использующий миры для собственных открытий. Что ему еще может быть нужно? Бесконечное число опытов, дающих самую низкую погрешность. И все это на благо нас самих. У меня готов конкретный пример, можно начинать.
У меня аж ладошки вспотели от волнения. Так захотелось придавить шею человеку, образ которого возник у меня в сознании.
— Я согласен. Мне нравится кандидатура. — Произнес змей.
— И мне. Хочу скорее спасти мир от подобного зла.
Змей собрал наше трио в один тугой узел. Я представил себе образ задуманного человека и вскоре нащупал его. Параллельно, где-то в закоулках сознания я думал о недавно съеденном холодце. Мы перенеслись в мир, в котором в настоящий момент пребывал иномирец-негодяй, прямо из кухни. Нас окружил едкий запах медицинских препаратов и стерильной чистоты. Мое воображение вынесло нашу троицу в огромную лабораторию сооруженную из стеклянных стен и перегородок.
Глава 4
«Вий»
— Здрасте. — Скромно обозначил я свое появление.
Эрла обернулась и широко улыбнувшись, поприветствовала в ответ.
— Красавчик, не испугался. — Произнесла она затем.
Не знаю, было ли слово «красавчик» иронией, или же она употребила его без всякого умысла, но мне понравилось. Я посчитал, что оно имело отношение в большей степени к моему поступку, чем внешности.
— Что делаешь? — Задал я вопрос для начала общения.
— Жду. — Эрла подставила руку под струю водопада.
— Так вот он я.
— Должны быть еще. — Ответила Эрла.
Мысли о собственной исключительности мгновенно рассеялись, как утренний туман под лучами солнца.
— Кто? Э, в смысле, такие же красавчики. — Предположил я.
— Не обязательно. У людей много разных недостатков, которые мешают жить. Посмотрим, кто не хочет мириться с ними. Кто так же будет смел, как ты. Что ты сказал матери? — Эрла прошлась по мне своим взглядом, как излучателем, разжигающим внутренности.
— Я? А, да я соврал, про то, что устроился на вахту.
— Поверила?
— Вроде.
— Бедная женщина. Она, наверное, любит тебя таким, какой ты есть.
— Конечно. Она же мать. — Я помолчал. — Я же не ради нее решился, а ради себя.
Эрла широко улыбнулась и посмотрела на меня уважительно.
— Правильный ответ. Есть
