решил, что мой напарник не тормоз, и не идиот, как я посчитал раньше, а самый настоящий умник, который просто соглашается со своим оппонентом, чтобы не начинать спор. Что я знал о кремниевой форме жизни? Ничего. Даже не слышал о такой, однако же позволил себе отвергнуть мнение человека, который что-то знал о ней. Развить самокопание мне не дел космический булыжник, взявший курс на сближение.
Огромная каменюка совсем сбавила скорость и медленно приближалась. Я понял, что удара не будет. Прежде, чем соприкоснуться каменным телом, соприкоснулись атмосферы. Воздух нашей глыбы смешался с воздухом гостьи. Выглядело это как воздушные пузыри, объединяющиеся в водной среде.
Неожиданно на верхушке припарковавшейся глыбы показался мужчина.
— О, черт! — Вырвалось у него непроизвольно, когда он увидел меня. — Воздухом поделитесь?
— Что? — Переспросил я его, ничего не поняв.
— Воздух на моей планете заканчивается, решил подсосаться к вашей. Новенькие?
— Да. А вы нет?
— Ну, как сказать, целый день уже торчу на этой глыбе.
— А вы тоже на испытании?
— Нет, блин, развлекаюсь.
— А что надо делать-то? — Спросил я, в надежде получить готовый ответ.
— Надо включить мозг, если есть, все остальное само приложится. Ладно, спасибо за свежий воздух, погнал дальше.
Он исчез, а через несколько секунд его камень мягко отделился от нашего и, быстро набирая скорость, удалился.
— Двигателя нет. — Произнес Борис ему вслед.
— Но и не камень с нами разговаривал. Однако, как он управлял им?
— Мозгом. — Предположил Борис.
— Как это?
— Я не знаю. — Признался он и виновато посмотрел на меня. — Телекинез.
Глеб, увидев, что опасность миновала, подошел к нам.
— Улетел? — Спросил он.
— Улетел.
— А что хотел?
— Воздуха. Сказал, что на его камне воздух заканчивается.
Тут до меня дошло, что нас обокрали. Что если воздух на этих камнях не восстанавливается и имеет ограниченный объем, который мы втроем сможем выдышать за несколько часов, а после того, как поделились с этим жуликом и того меньше.
— Блин, кажется, я начинаю понимать, что нам делать. Мы как-то должны понять, как управлять этим астероидом, иначе задохнемся через несколько часов. Борис, что ты говорил, про телекинез.
К сожалению, моя просьба выбила его из равновесия. Он ничего не ответил. Глупо смотрел на меня выпученными глазами, будто изнутри его что-то распирало, и молчал. Хотелось верить, что распирал его правильный ответ, который рано или поздно должен вырваться наружу. А запирал его психологический блок страха перед насмешками за правильную догадку. Все мы тут были со своими блоками.
— Мы можем умереть? — У Глеба затрясся подбородок.
— Можем, но тебя же предупреждали об этом?
— Я думал, это игра.
— Лучше думай, как управлять этим камнем.
— В смысле, управлять?
— Представь, что у тебя руки связаны за спиной, а булочка, которую ты хочешь съесть, может попасть тебе в рот только одним способом, телекинезом.
— Ерунда какая-то. Так я точно булку не съем, лучше придумать, как развязать руки.
— Хорошо, придумай, как развязать себе руки и начать управлять этой булочкой, тьфу ты, булыжником.
— Камень живой. — Неожиданно произнес Борис. — Им можно управлять силой мысли.
— Ты с ним разговариваешь? — Чуть ли не с усмешкой поинтересовался у него Глеб.
— Я его чувствую.
— Ну, скажи ему, чтобы отвез нас к такому же камню, только с чистым воздухом. — С насмешкой предложил Глеб.
Не знаю, почему я так поступил, никогда раньше такого себе не позволял, но я дал подзатыльник Глебу, вскользь по его мягкой черепушке. Он ошалел от неожиданности. Отпрыгнул в сторону и, ухватившись за больное место, уставился на меня с таким видом, будто я всадил ему нож в сердце по самую рукоятку.
— Прости! — Я понял, что перегнул палку. — Не надо насмехаться ни над кем из нас.
— Да я же… не насмехался. — Попытался он оправдать себя.
— Ты сам смешной. — Как-то по-детски произнес Борис.
— Каждый из нас смешной, это так, но мы же не хотим поступать так, как поступали с нами. Давайте договоримся, что мы не будем замечать недостатки друг друга, и будем считать их простым различием и всё.
— А если ты начнешь насмехаться над нами? Мы же с Борисом с тобой не справимся. — Язвительно произнес Глеб.
— Если я начну, значит, я не в себе и забыл о том, что собирался пройти это испытание до конца. Обещаю сдерживаться и такое, Глеб, больше не повторится. Прости меня.
— Ладно. Было совсем не больно. Что ты говорил про разумные камни?
— Я его чувствую, но контакта между нами нет. — Борис присел на корточки и положил ладони на камень. — Попробуйте сами.
— Ну, не знаю. — Меня терзали сомнения в возможности камней стать разумными.
Я тоже присел и уперся ладонями в камень. Закрыл глаза и попытался ощутить хоть что-нибудь, что намекало на телепатическую связь с камнем. Гипотетически, при отсутствии ротового аппарата и конечностей, будь эта глыба разумной, природа должна была оставить ей какую-нибудь возможность общаться с представителями своего вида.
Ничего похожего, только холодный камень под руками, мертвый. Секрет был в чем-то другом. Где-то в теле камня находился пульт управления им.
— Вы тут устанавливайте контакт, а я пойду, поищу что-нибудь другое. — Предупредил я свою команду.
— Я с тобой. — С готовностью взвился Глеб.
Несмотря на подзатыльник, толстяк считал, что рядом со мной безопаснее. Я был не против. Две пары глаз лучше, чем одна.
— Идем.
— А что искать будем?
— Что угодно, но очень похожее на люк или дверь. Одним словом вход в комнату, из которой можно управлять камнем.
— Вот здорово, эта Эрла решила научить нас управлять космическими глыбами. Интересно, как это нам поможет?
Я замер на полушаге. В словах Глеба, проскочила доселе не присущая ему мудрость. Какой смысл управлять камнем. Может быть, к концу эстафеты мы встретимся с остальными испытуемыми и столкнемся с ними в смертельной битве за остатки воздуха? Однако где-то в мыслях засело сомнение о целесообразности такой идеи. Слишком примитивно.
Мы обошли глыб несколько раз, но везде ее поверхность выглядела однородной, без всякого намека на замаскированный вход. Глеб первым начал ощущать недостаток кислорода в воздухе. Его дыхание участилось. Он начал отставать от меня. Нам следовало поторопиться, чтобы разгадать загадку, чтобы не помереть. Воистину, такая мотивация намного лучше, чем оценка на районной олимпиаде.
Борис, каждый раз, когда мы натыкались на него, сделав очередной круг, сидел неподвижно и будто бы не слышал и не видел нас. Настоящий монах в состоянии медитации. Я не задавал ему никаких вопросов, надеясь, что он через свой проясненный разум постигнет суть управления камнем.
Вдруг, когда мы находились
