что-нибудь полезное.
— Зря. Удивительно, что люди с таким воображением, как у вас, настолько консервативны. — Ехидно произнес О.
— Удивительно, что человек с таким прогрессивным воображением замер на полпути к собственному совершенству. — Поддел его Антош.
— Вы о чем? — Не понял его ученый свин.
— О том, что будучи несовершенным внутри, вы озаботились созданием совершенного снаружи. Так не бывает. Не поняв, как работает мир, вы будете делать глупости, выдаваемые за умные идеи.
— Моя работа на самом деле совершенна. — Выкрикнул ученый, потеряв контроль над собой. — И вы это скоро поймете.
— Каким образом? — Усмехнулся я.
— Вы вдохнули мой мудаген. Через несколько часов у вас проявятся признаки его действия. Хотите вы того или нет, но вы увидите себя именно такими, какими являетесь. Ха-ха-ха. Многие вещи вылезут наружу, которые вы скрываете друг от друга. Правда откроется, и вы больше не сможете быть вместе, видя собственную изнанку.
Признаться, мне стало совсем не по себе, и я стал лихорадочно вспоминать все свои грешки, которые вылезут наружу. Кажется, Ляля и Антош занялись тем же.
— Я даже не знаю, что у меня может появиться. — Ляля посмотрела на свое отражение в хромированном кубе. — Сразу предупреждаю, кто будет смеяться надо мной, получит по шее.
— Сколько у нас времени поточнее? — Спросил я, чтобы знать, когда ждать сюрпризов.
— Четыре часа. У вашего хладнокровного друга больше, но если его подогреть…
— Я так понимаю, что против вашего мудагена у вас уже готов антивирус? Не стали бы вы так смело ходить рядом с зараженными без всяких средств защиты. — Предположил Антош.
— Ха-ха-ха, умная мысль. Разумеется, у меня устойчивость к нему.
— Значит, все эти фразы, про судью и справедливость пустой пафос? — Змей прищурил взгляд.
— Да. Я наблюдал за вашей реакцией. Интересно наблюдать трансформацию внешности, идущую вместе с трансформацией сознания. Как ничтожен человек, когда соответствует внешне своим мыслям и делам. Посмотрите на них. — Ученый включил свет в стеклянном кубе, в котором стояло нечто, которое мы уже видели, только прикрытое простыней. — Прелюбодей, мой любимчик.
Это был мужчина, вернее, то, что от него осталось. Большая лысая отечная красная голова, с утонувшими в раздувшейся коже глазами, ушами, носом и ртом. Руки, почти растворившиеся в теле, и основание, в виде налившихся жидкостью ног. Человек не спал и не был под наркозом. Он сделал прыжок вперед, потому что больше ходить не умел. Его замотало из стороны в сторону, будто вместо позвоночника и костей в нем остались одни хрящи.
— Видели бы вы, как он растет на глазах, когда видит объект своего интереса. Показать?
— Фу, какой ужас. — Ляля сморщила нос и высунула язык.
— Не пойму, что это мне напоминает. — Антош попытался увязать визуальную демонстрацию человеческого недостатка с прелюбодеянием.
— И не понимай, пожалуйста. — Попросила Ляля и бросила на покрасневшего меня взгляд. — Жорж, у тебя что, уже началось?
— Это стыд. Выключите ему свет, пожалуйста. — Попросил я ученого свина.
Свет в прозрачном кубе потух. Постепенно с меня сошла краска.
— Только не прелюбодей. — Прошептал я, опасаясь подобной мутации.
— На прелюбодейку я заранее отказываюсь смотреть. — Выкрикнула кошка. — И другим не советую.
— Как скажете. Список человеческих грехов велик, мы можем любоваться ими долгими днями, не повторяясь. — О сложил ладошки домиком. — Кого вам еще показать?
— А кто это был, похожий на колобка с руками и ногами? Он попался нам по дороге сюда?
— А, это обжора, чревоугодник. Вирус сокращает его тело до минимальных размеров. Таз срастается с черепом, от мозга остается только центр удовольствий, связанный с вкусовыми рецепторами языка. Путь кишечника сокращается, чтобы человек чаще испытывал голод. — Пояснил ученый.
— А чем страдал человек, у которого руки были без костей? — Спросила Ляля.
— Таких много, это и убийцы, и просто драчуны, и даже те, кто мнит себя мастерами в любом деле, не будучи ими. Одним словом те, кто пользуется своими руками не по назначению.
— А как выглядит гордыня? — Спросил змей.
— О, мистер пресмыкающийся опасается самой частой человеческой слабости. Что, чувствуете за собой грешок? — Ученый свин терял под собой опору, наслаждаясь ролью вершителя судеб.
— Нет, я просто подумал, что это ваш грех и захотел заранее узнать, как бы вы изменились.
— Я… я не страдаю гордыней. — Из мощной глотки ученого раздался настоящий клокочущий кабаний рык. — Я нахожусь над всеми, и потому человеческие слабости меня не касаются.
— Типичный клинический случай гордыни. — Негромко, как доктор перед больным, произнес Антош.
Его расчет оказался верным. Изо рта О брызнула пена, его глаза закатились, а из груди раздался хрип. Ученого повело в сторону. Он споткнулся о какой-то металлический ящик и упал. Я подбежал к ученому. Налицо были признаки эпилепсии, следствие неуравновешенной психики.
— Склеился доктор. Не выдержал критики.
— Жорж, его надо в больницу, он может умереть. — Забеспокоилась сердобольная Ляля.
— А он достоин лечения? — Мне захотелось пнуть ученого, но я сдержался.
— Ему надо помочь. — Змей был солидарен с Лялей. — Он один знает, как вернуть зараженных вирусом людей в нормальный вид. Пусть отработает, а там посмотрим, оставим его на контроле или пусть гуляет дальше.
— Хорошо, уговорили. Ему еще и нас лечить от заразы, если он не соврал.
— Я сильно сомневаюсь, Жорж, что на нас повлияет его мудаген. Были бы мы восприимчивы к вирусам, давно бы подловили какую-нибудь заразу в любом из миров. — Решил змей, который до этого не был замечен в глубоких медицинских познаниях.
— Хотелось бы тебе верить Антош. — Ляля вытянула перед собой руки и посмотрела на них. — Я просто чувствую, что у меня было бы, как у тех людей с мягкими ладошками.
— К кому потащим его? — Спросил я у друзей.
— А что, у нас есть выбор? К нашему дружному коллективу скорой помощи. Думаю, они знают, что делать с подобными случаями. — Предложила Ляля.
— Идет. Давно мы их не видели, пора бы сделать вид, что соскучились.
— Давайте скорее, пока ученый не дал дуба.
Змей сцепил нас, а я ухватил свина за тонкие щетинистые поросячьи щиколотки. Мгновение и мы очутились в салоне знакомого автомобиля, пахнущего лекарствами. Машина ехала, прыгая по ухабам. За перегородкой слышались голоса Бориса и Петра. Я открыл окошко, через которое можно переговариваться и поздоровался. Борис, с перепугу, нажал педаль тормоза в пол. Мое лицо чуть не выдавило через крохотное переговорное отверстие на другую сторону.
— Жорж, бл… блин! — Выкрикнул Борис. — Стучаться надо.
— Что, совсем не соскучились? — Сделал я невинные глазки.
Как только эмоции улеглись, мужики признались, что соскучились и тепло поприветствовали и Лялю и Антоша, что мы чуть не
