собственной неправоте. — Как всегда мудро посоветовал змей.
Мы прошли по бесконечным галереям прозрачных клеток. Я мог оценить только отклонения в людях, похожих на меня, но были здесь и насекомые с кучей конечностей, и рептилии и рыбы, и прочие виды человеческих существ, которые уже касались невероятными уродами, даже не имея никаких отклонений.
Ляля увидела кошкообразного человека и подскочила к стеклу.
— Бедняга, у него руки будто без костей. — Заметила она.
У этого экземпляра, лежащего в отключке на медицинской кровати, с кучей подсоединенных приборов, руки свисали с нее, словно наполненные жидкостью. До середины предплечья будто бы еще имелась кость, а потом рука резко изгибалась, как натянутая на культю резиновая перчатка.
— Как он ими ест? — Поинтересовался я. — Или ширинку расстегивает?
Я изобразил это на себе, за что получил от кошки укоризненный взгляд.
— Жорж, это некрасиво.
— Ляля, это был эксперимент. Попытка проявить участие. — Попытался я защитить свое поведение.
— Конечно. Именно так это и выглядело. Все-таки есть в тебе желание быть пересмешником, доставшееся от предков.
— Не спорю. Как у нас говорят, что крестьяне, то и обезьяне. Однако в нашем мире, серьезность не позволила кошкам стать умнее обезьян.
— Потому что у вас считается нормой кривляться и кричать. Кошкам даже сконцентрироваться не получается.
— Это ты опять про тот песенный конкурс вспомнила? Согласен с тобой на сто процентов, зрелище для примитивных обезьян. Я никогда не смотрел его, чтобы не деградировать.
— Хватит вам, друзья. Смотрите, как интересные экземпляры попадаются. Я даже затрудняюсь признать, от кого произошла эта форма.
Змей остановился возле клетки, в которой лежал человек с пунцового цвета отекшим лицом. О том, что у него есть глаза, нос и рот, свидетельствовали только оставшиеся от них маленькие отверстия. Простынь у него была откинута до пояса, и мне показалось, что руки его приросли к телу.
— Странная аномалия. — Мне показалось, что она мне что-то напоминает, но что именно, я не вспомнил.
— Какое-то нарушение покровных тканей. — Решил Антош.
— Выглядит отталкивающе. — Ляля сморщила носик и выставила розовый язык, жест максимальной брезгливости. Так же она отреагировала, когда я предложил ей похлебать окрошку.
В помещении было тихо, если не считать заглушенного стенами гула медицинских приборов. Достаточно насмотревшись на людей с физическими отклонениями, я почувствовал легкий приступ тошноты. Захотелось на свежий воздух. Только его здесь не было, сплошные перекрестки, насколько хватало глаз, из рядов стеклянных клеток.
Хозяин сего заведения не спешил знакомиться. А то, что он был в курсе нашего появления, мы не сомневались. Камеры стояли на каждом перекрестке и заботливо провожали нас стеклянным глазом, когда мы проходили под ними. Чувства хозяина кунсткамеры были мне понятны. Не привык он видеть людей, самостоятельно приходящих к нему в гости.
Я набрался наглости, встал под одну из камер и, глядя в ее объектив, произнес:
— Добрый день, уважаемый! Не соизволите ли выйти для общения к людям, проявляющим интерес к вашей работе.
— Жорж. — Ляля толкнула меня в бок. — Я после такого обращения точно сбежала бы.
— Давай сама. — Я уступил ей место.
Ляля подняла лицо к камере. Ее хвост нервно задергался. Вроде бы мы были в выигрышном положении, но почему-то волновались, будто это нам могут поставить условия. Наверное, это было с непривычки. Все-таки миссия вселенских поборников правосудия была ответственным делом, и не хотелось дать маху на первом задании.
— Мы пришли к вам в гости и обещаем вести себя, как гости. Нам интересно, чем вы занимаетесь, и хотелось бы узнать об этом больше…
— Не водите меня за нос! — Раздался громкий голос из невидимых динамиков. — Я что, нарушил какие-то законы, о которых не знал?
Мы замерли, не зная, что ответить. Разумеется, своим появлением мы напугали его. Человек беззаботно творил, что ему заблагорассудится, в полной уверенности, что его уникальная способность ходить между мирами является надежной защитой от любого проявления интереса извне и тем более контроля.
— Нет никаких законов, регламентирующих жизнь иномирца, кроме его собственной морали. — Произнес змей, вытянувшись как можно выше, чтобы казаться убедительнее.
— С моралью у меня полный порядок. Еще есть вопросы? Я слишком занят. — Ученый, если это был он, старался интонацией передать, как он тяготится нашим обществом.
— Вопросы есть. И не один. От разговора с нами вам не отвертеться. — Произнес я жестко в несвойственной мне манере, чем вызвал удивленный взгляд своих друзей. — В настоящий момент мы заблокировали вам выход из этого мира. — Я ткнул змея, чтобы он сделал свой фирменный фокус. — Мы можем сделать так, что вы больше никогда не сможете ходить по мирам. Поэтому, лучшим выходом для вас будет теплая дружеская беседа.
Я замолчал в ожидании ответа. Динамики молчали тоже.
— Антош, ты успел? — Спросил я змея, испугавшись, что моя пламенная речь прошла впустую.
— Успел. Тут он, рядом, под землей.
— Он случайно не крот? — Спросил я.
— Я не крот. — Ответили динамики. — Я готов к прямому разговору, без экивоков. Что вам нужно?
— Антош, — я наклонился к змею и спросил шепотом, — без чего он хочет с нами говорить?
— Без двусмысленности, начистоту.
— Именно так мы и собирались с вами разговаривать. Нам не интересно общение ради общения. Мы не оттачиваем риторику или искусство спора. Вы нам рассказываете, чем занимаетесь, а мы принимаем решение, как к этому относится, и соответственно, влиять или не влиять.
— Как вы меня нашли? — Спросили динамики.
— Продолжение нашего разговора состоится только при условии прямой беседы, лицом к лицу. И у вас нет выбора.
— Я понял. Сейчас я буду подсвечивать вам галереи, по которым вам нужно идти. Или ползти. Я встречу вас в лаборатории, там разговаривать будет удобнее всего.
— Идет. Мы согласны. — Я кивнул в сторону камеры, хотя не был уверен, что мой жест интерпретируется правильно.
Кем был этот ученый, мы еще не знали. Вспыхнули лампы потолочного освещения справа от нас. Мы направились в сторону освещенного коридора.
— Будьте наготове. — Предупредил я друзей. — Не доверяю я этому мегамозгу. Ляля, увидишь кого подозрительного, сразу выталкивай, потом спросим, что им надо.
— Я уверен, он так не поступит. Он же не знает, что именно блокирует выход из мира. Считай, он у нас на крючке. — Предположил змей.
— Надеюсь. — Пришлось согласиться со змеем. Потерять возможность ходить по мирам, для такого человека, вероятно, было самой главной проблемой.
Яркий свет бежал по бесконечным коридорам, а мы смотрели через стекла на все новые и новые уродства, меняющие внешность людей. Но вот мы уперлись в стену с проемом, за которым вниз спускалась лестница.
— Ну, что ж,
