раздалось за нашими спинами.
Мы все втроём выхватили мечи и в полнейшем недоумении, а ещё шоке уставились на сидящую в песке Эшу, которая звучно чихала.
— А-апчхи-и-а-а-ар! — снова чихнула девушка, кое-как поднимаясь на ноги. — У меня нет аллергии на шерсть кошек, но почему-то когда я применяю заклинание изменения формы именно в кошку, то потом, обернувшись снова собой, обязательно чихаю.
— Эша, — процедила я. — Какого чёрта.
— Амина, весьма неразумно было с вашей стороны обманом покидать дворец, — с недовольством заметил военачальник, подавая девушке руку, чтобы больше не заваливалась. С непривычки в песке стоять было очень неудобно.
— Вождь будет в гневе, — вздохнул Мерт.
— Так мы сейчас вернём её обратно! — решила я.
— Не стоит, — остановил меня Масуд. — Вы в Пустыне впервые и будет весьма неосмотрительным несколько раз подряд разрывать пространство. Земля может, как обидеться, так и обозлиться, а может и не пустит нас снова. О Пустыне ходит много разных легенд.
— Проклятье! — выругалась я. — И амин не может сюда перенестись, так как у него нет разрешения посещать эту землю и подобного артефакта тоже нет…
Рассержено взглянула на Эшу и покачала головой.
— Ты не подготовлена, как мы! Чем ты вообще думала, а?
Эша насупилась и сложила руки на груди.
— Вообще-то ты обещала взять меня с собой, — обиженно пробормотала амина.
Мужчины с интересом посмотрели на меня. А я усмехнувшись, жёстко проговорила:
— Я сказала, что подумаю. Обещаний никаких не давала, поэтому не путай божий дар с яичницей… Блин! Масуд, что нам теперь с ней делать?
Военачальник оглядел девушку с ног до головы и неудовлетворённо покачал головой.
Эша и одета была, как будто в гости собралась — нарядная, в летящих и лёгких одеждах, туфельки на каблуках. Волосы собраны в красивую причёску и вся сверкает от обилия драгоценных украшений.
— Придётся, взять девушку с собой, — высказался Мерт.
Я загадочно и очень опасно оскалилась и, подвигав бровями, заметила:
— А что? В принципе, почему и нет? Вдруг, в Пустыне водятся какие-нибудь злобные и очень нервные твари? Вот мы и воспользуемся прекрасной аминой, как щитом. Вдруг, узрев её красоту, чудовища дрогнут и падут жертвой её чар? Хорошая ведь идея?
Масуд хмыкнул и, подыграв мне, произнёс:
— А если не падут от красоты амины, то хотя бы полакомятся ей, а мы выиграем немного времени.
— Или решат поиграть с ней, и мы опять же выиграем время, — подхватил мою шутку и сенсей.
— Эй! Какие чудовища? Какое ещё полакомятся и поиграют? Если вы забыли, то я — амина клана Рави! Дочь вождя! Меня нельзя использовать как щит или как закуску для монстров!
Эша раскраснелась от негодования, сжала ручки в кулачки и, переступая на неудобных каблучках, не удержалась и завалилась в песок с вскриком:
— Ай!
Я засмеялась, а Эша, запутавшись в своих шелках, вдруг покатилась сл склона бархана, да ещё так резво, что я вмиг прекратила веселье и хотела было броситься за ней, но меня опередил Масуд.
В один миг, перекинувшись в боевую форму, Масуд за считанные секунды настиг девушку и вернулся вместе с ней, неся Эшу на руках.
Я сложила руки на груди и сказала:
— Ну? Теперь понимаешь, что это была оооочень плохая идея, отправиться с нами?
— Ты — злюка, — сказала Эша и отвернулась, уткнувшись носом в могучую грудь военачальника.
— Ты как ребёнок, — произнесла я.
Эша плаксиво всхлипнула.
Я же возвела взгляд к небу и выдохнула:
— Масуд, прости, но амина на тебе, потому как я вряд ли долго её вытерплю и прикопаю в этом чудесном песочке.
* * *
— Если верить карте, то дворец должен быть на востоке, — сказал сенсей.
Мы прошли всего километров двадцать, не больше и пока не встретили никакой живности и неживности тоже.
Идти было сложно. Мои спутники, включая Эшу, обернулись в свои истинные формы, и на хвостах им было куда легче и проще передвигаться по песку.
Разбили лагерь, так как скоро стемнеет и лучше сейчас развести огонь, собрать шатры, пока светло, хотя, Масуд — маг, может только пальцами щёлкнуть и всё будет, но маги Сандара предупредили, что лучше магию особо не применять, пока Пустыня нас не проверит и не примет.
Пока сенсей с военачальником разбивали лагерь, а Эша давала «ценные» советы, я отошла от них и взобралась на высокий участок.
Огляделась, удалив от себя подальше нервозность и раздражение, остались блаженные спокойствие и тишину внутри.
Долго смотрела вдаль, на бесконечный песок, который на горизонте сливался с небом. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали гряды песков. Рваные хлопья розово-белых облаков разлетелись по всему горизонту, и казалось, будто небо едино с Пустыней.
До этого момента, я всё ещё не осознавала Пустыню, но сейчас, спокойная, я посмотрела на неё другими глазами.
Представьте себе самый настоящий океан песка. Он лежит со всех сторон, насколько хватает взора. Песок изрыт ветрами, он лежит где-то грядами, будто это волны, где-то он идеально ровный и гладкий, а местами по нему пошла рябь.
Ни одной птицы в небе, ни одного животного, даже нет мух, или каких ползающих насекомых. Никаких признаков жизни…
Опустилась на песок, закрыла глаза и, вдохнув полной грудью жаркий сухой воздух, выдохнула и, распахнув глаза, вдруг ощутила ЕЁ — Пустыню.
Она не пускала к себе, но наблюдала, как осторожный зверь, который ещё не решил — враги перед ним или друзья.
Улыбнулась и мысленно произнесла: «Друзья…»
Меч что был всё время со мной, как ни странно, но молчал.
Но земля «видела» его, чувствовала и всё равно была настороже.
Слишком долго она была одна, в полном забытье — одинокая и одичавшая, а оттого, недоверчивая.
Ничего, не бывает ничего сразу.
Запустила руки в горячий песок и пропустила его сквозь пальцы — красиво.
Здесь, на голых песках, ощущение, будто я стала ещё ближе к новому миру.
Глядя на бесконечную Пустыню, все дела важные и величественные, вдруг показались мелкими и незначимыми в сравнении с древней, суровой и могучей землёй.
Вскоре горизонт нахмурился и помрачнел, предвещая скорую непроглядную тьму. А сейчас небо налилось багрянцем, тучи стали казаться грознее и ниже, словно вот-вот рухнут и придавят своей тяжестью.
Пустыня одевалась во мрак и украшалась россыпью ярких звёзд.
Ночь прошла спокойно.
* * *
— Александра-
— Сколько нам ещё двигаться? — закапризничала Эша, когда после полуденного привала, мы вновь отправились в путь.
Шёл всего второй день, а мы все как-то подозрительно странно очень быстро стали уставать, будто из нас сама Пустыня тянула силы.
Семизубец молчал. Я
