тон, будто он не сомневался, что я пойду с ними и оставлю своих спутников на съедение этим трём отвратительным летающим гигантским паукам! Он серьёзно так решил?
Мои товарищи приготовились давать серьёзный отпор.
Эша вдруг вспомнила, что она вообще-то маг и готовила какое-то сложное заклятие, сосредоточенно что-то сверкающее выплетая пальцами, будто ткала паутину и шёпотом произносила магические слова. Её глаза закрыты, девушка была напряжена и я видела, что капельки пота выступили на её пыльном от песка лбу.
Повернулась к иблисам и заявила:
— Э не-е-ет, товарищи, так не пойдёт! Я и мои друзья пришли в пустыню все вместе и продолжим путь тоже вместе! Другой вариант не рассматривается!
— Глупый выбор, — безэмоционально произнёс всё тот же иблис. — Но тогда вы умрёте все вместе. Семизубец останется здесь — сын вернулся к матери.
Меч в моей руке недовольно завибрировал, и в моей голове прозвучали его слова:
«Я не желаю вновь впадать в забытье, тем более, сгинуть в песках Пустыни. Лучше давай зададим этим зазнайкам жару и собьём с них спесь!»
«Я не против», — усмехнулась в ответ. — «А что скажешь насчёт этих уродливых крылатиков?»
«А что про них говорить? Арсы хоть уродливые и прожорливые, но убить их легко, они же по песку ходить не могут, восемь лап, но все вялые. Вся их сила в крыльях и жвалах. Да имагичка уже плетёт для них заклинание стазиса — накинет на них свои сети, и вы спокойненько нашинкуете арсов на салат».
«Фу-у-у-у! Не говори про салат! Я как на их рожи посмотрю — сразу блевать охота!»
«А вот зря. В их крови очень ценный ингредиент содержатся — можно добавить каплю крови асура в любой напиток и энергии прибавится на десятерых хватит. Так что когда убьёте их, сцедите хотя бы в одну фляжку. Только это, нос зажать не забудь».
Я усмехнулась, потом одарила иблисов зловещей улыбкой и сказала:
— Я пришла сюда не для того, чтобы завоёвывать, убивать или творить ещё какие-то непотребства. Я пришла с миром, но почему-то Пустыня приняла нас в штыки, хотя сам видите — Семизубец со мной, он стал верным и хорошим товарищем. Я не понимаю вашей злобы и агрессии.
— И зачем же ты пришла? — приблизился ко мне на расстояние трёх шагов главный иблис.
Я опустила меч и, глядя в белые глаза, произнесла:
— Чтобы найти в этом мире свой дом, место, где я нужна, где я могу быть полезна и где я буду… свободна.
Иблис долго глядел на меня и молчал.
Потом обошёл каждого моего спутника. Долго глядел на Эшу, которая уже сплела магическую сеть, и усмехнулся, глядя на её труды.
Масуд же стоял рядом с аминой и недобро смотрел на иблиса. Военачальник был готов к нападению, если иблис сделает, хоть одно неверное провокационное движение.
Эша побледнела, когда «белый» коснулся её подбородка когтистым пальцем и вдохнул в себя её запах.
И вот зря иблис это сделал. Масуд отреагировал молниеносно.
Меч взметнулся и едва не снёс иблису голову.
Увы, «белый» увернулся и только пара волосков с бороды были отсечены мечом нага.
Между двумя серьёзными противниками завязалась судьбоносная битва.
Эша вскрикнула и чуть не плача, стала смотреть на меня, будто молила о помощи.
Сенсей же глядел не на битву, а на остальных иблисов. Правильно, мало ли, пока мы тут отвлеклись, остальная шестёрка ещё наделает дел.
У Масуда и иблиса кипела кровь, рыжий песок под ногами иблиса и хвостом Масуда взметался от каждого удара мечом, то есть всегда.
Масуд пытался достать иблиса хвостом, чтобы повалить его в песок, но ничего не вышло, иблис был быстр и умело блокировал атаку военачальника, а потом и вовсе ранил нашего Масуда по хвосту своим мечом!
Эша чуть не лишилась сознания, и уже забыв о своём магическом заклинании в руках, закусила грязный кулак.
Масуд же не обращал внимания на ранение, он сражался как истинный воин — сосредоточенный, сильный и безумно красивый в своей опасности и смертоносности.
Вскоре, после лихой схватки Масуду всё же удалось свалить иблиса на песок, он занёс было над ним меч, но иблис неуловимым движением перевернулся, вскочил на ноги, и соперники вновь скрестили свои клинки.
— Сссстооойссс! Хвааатииитсссс! — раздался вдруг чей-то суровый голос, словно гром с небес.
Иблис, что бился с Масудом, тут же упал на одно колено и склонил голову. Другие повторили за ним.
Арсы так и вовсе заметались, не зная, куда себя деть и не придумав ничего лучше, просто вязли и улетели.
Масуд тяжело дышал.
Мы оглядывались, не понимая, кто это был, а потом, Эша вскрикнула, сенсей тихо выругался, Масуд помрачнел, а я едва сама чуть не закричала, когда увидела…
К нам огромная змея бесшумно подползла.
Её тело затмило небо и если она пожелает, то одним ударом хвоста уничтожит всех нас.
Но змея не спешила убивать. Она смотрела на нас, а мы во все глаза глядели на неё, пытаясь привыкнуть к размерам, к самому её явлению.
У змеи блестела расписная чешуя цвета молока. На голове её золотом сверкала корона с алмазными камнями, а по золотому краю была выстрочена нить с жемчугами.
Глаза — молочно-золотые с узким чёрным зрачком мудро взирали на мелких нас.
Раздвоенный язык пробовал воздух и пугал, когда вновь и вновь выскальзывал из её закрытой пока ещё пасти.
— Амина-шах! — услышала я слова иблиса. — Твой гнев оправдан…
— Молчиииисссс! — не открывая рта, приказала змея, свивая своё тело в кольца, заключая нас в непроходимый круг.
«Сама Мать-Пустыня…» — услышала я трепетный голос Семизубца. — «Она редко кому является в обличье, но ты удостоилась этой чести, Александра».
«Это хорошо или плохо?»
«Не знаю…», — ответил меч.
Взгляд царственной змеи остановился на мне. Она приблизила ко мне свою гигантскую голову, повела ей из стороны в сторону, раздвоенный язык чаще и активнее мелькал между её тонких змеиных губ.
— Дрееевняяссс кроовьсссс, — произнесла змея. — Ссссильное и храброессс сссердцсссе! Сссссемизсссубецссс ссссделалссс доссстойныйсссс выборррррссссс. Твои сссслова чессстны, как и мысссли. Ты иссскалассс свободы — и я дарую тебессс свои землиссс. Над тобой не будетссс вождей — правь доссстойно, как умеет правитьссс только женщина. Сссспутники твои, как и ты, воительницссса, можете войтисссс в городсссс. Прими мои землисссс под сссвою руку…
И после этих слов змея просто осыпалась песком, который взвился к небу и умчался куда-то по своим делам.
Всё, Пустыне больше не было до нас дела. Она проверила меня, моих друзей и разрешила
