— У вас такой красивый дом, мадам Бошан! И отличная семья.
— О, все это стоило таких трудов! — продолжала та. — Однако испытания сделали нас сильнее. Я не вынесла бы, если бы мой сын стал таким фатом, как этот Гэйлорд. Мои сыновья, может быть, не прижились бы при дворе, но зато они мужчины и ни от кого не зависят. Я люблю своих сыновей и желаю им счастья. Им повезло, каждый встретил вполне подходящую для него женщину. Дай Бог такого же счастливого брака Габриэле и Джереми.
Шанна с задумчивым видом отпила чай, спрашивая себя, приняла бы ее мать Рюарка так же тепло и радостно, как Амелия Шарлотту.
— Как вы себя чувствуете в комнате моего сына? — мягко спросила Амелия.
— Совсем как дома! А где теперь этот ваш сын?
— Еще чаю, дорогая?
— Спасибо, полчашки, пожалуйста.
— Он время от времени нас навещает.
— Мне хотелось бы с ним познакомиться. Амелия взглянула на свою молодую гостью.
— Я думаю, вы скоро встретитесь. Да, я надеюсь на это.
Чуть позже Шанна спустилась с лестницы, одетая в зеленое бархатное платье для верховой езды. В это время с улицы вошла Габриэла.
— Куда бы мне поехать прогуляться верхом, чтобы не заблудиться? — спросила ее Шанна.
Девушка повела ее за дом, откуда были видны зеленые холмы.
— Вон у того дуба начинается дорога в долину. Вероятно, вы встретите там господина Рюарка с Джереми.
Шанна наслаждалась четким ритмом шагов Изабеллы, копыта которой мягко ступали по колючей траве. Ветер шевелил выгнутое перо на ее бархатной жокейской шапочке, и, поддавшись очарованию обстановки, Шанна шевельнула повод. Кобыла в ответ резво устремилась вперед и теперь словно летела по воздуху. Шанна натянула повод, только проехав мимо огромного дуба и оказавшись в лесу, на проселочной дороге.
Воздух здесь был свежим, хотя солнце стояло уже высоко. Дикая природа дышала целомудрием. В тени пронизываемой лучами солнца листвы она заметила промелькнувшую лань. Дорога пошла вверх между высокими холмами, огибая крутой обрыв. Шанна в восхищении остановила лошадь.
Перед ней расстилалась широкая плодородная долина. В лучах солнца искрилась голубая вода нескольких прудов, виднелась крыша хижины, над трубой которой вилась тонкая струя растворявшегося в воздухе дыма.
Шанна заметила отпечатки копыт и направила Изабеллу тропой, которая привела ее к хижине. Дверь в нее была полуоткрыта, и рядом с только что наколотыми дровами лежал топор. Чуть дальше паслись лошади. Изабелла забила копытами, так что Шанна с трудом удержала ее.
Услышав легкий шум, Шанна обернулась. На нее смотрел улыбающийся Рюарк. Он обхватил ее рукой, чтобы снять с лошади.
— Как вы узнали, что я здесь?
— Мне сказала Габриэла.
— Я так рад!..
Рюарк наклонился к ней, накрыв своим ртом ее губы. Прильнув к нему, Шанна счастливо вздохнула. Потом она вспомнила о цели своего приезда.
— Гарри-вешатель в Вильямсбурге! — воскликнула она взволнованно.
— Этот мерзавец!
— Что будем делать?
Рюарк ласково провел ладонью по щеке Шанны.
— Не беспокойтесь, любовь моя. Мы найдем выход из положения.
Он снова поцеловал Шанну и повернул голову назад, словно кого-то подзывая. Шанна услышала шуршание в кустах, и через мгновение появился Джереми. В руках у него был тот самый длинный мушкет. По примеру господина Рюарка он был одет в бриджи и замшевую куртку.
— Господин Рюарк, — заговорил он, — я должен заделать дыру в изгороди, чтобы ею не воспользовались лошади.
С этими словами он взял топор и пошел через луг. С огоньком в глазах Рюарк посмотрел ему вслед.
— Прекрасный парень, всегда готов сделать больше, чем от него требуется.
Шанна слегка нахмурилась, чувствуя какое-то странное согласие между ними. Впрочем, это не имело значения, особенно после того, как они с Рюарком, наконец, остались одни.
Он подобрал подол ее платья, приподняв его над густой влажной травой.
— Вам надо завести пару бриджей, если вы намерены осмотреть здешние окрестности, — проговорил Рюарк. — Я отведу в загон Изабеллу и вернусь к вам.
Высоко подняв юбку, Шанна пошла вместе с ним. Перед загоном Рюарк снял с кобылы уздечку, накинул ее на луку седла и ослабил подпругу. Кобыла пошла за ним через калитку в изгороди, как дрессированная собака.
Счастливая Шанна убежала в тень от высокой сосны. Она приплясывала на толстом ковре из хвойных иголок, погружаясь в них босыми ногами. Потом, повернувшись к Рюарку, бросилась в его объятия, как молоденькая девушка, впервые испытавшая счастье любви. Она радостно засмеялась и, подняв руки высоко над головой, выгнулась и прижалась к груди Рюарка, обняв его за шею.
— Не хотите ли осмотреть хижину изнутри? — хрипло спросил Шанну Рюарк.
Шанна радостно кивнула и подала ему руку. В хижине было по-деревенски уютно. В очаге горел огонь, слабо освещавший окружающие предметы. Рюарк нагнулся, взял из очага сиявшую головешку и раскурил трубку. Шанна коснулась рукой поверхности самодельного стола и с немым вопросом заглянула в висевший над огнем большой чугунный котел. Потом она бросилась на лежавший на кровати большой матрас, покрытый богатой меховой полостью, снова вскочила на ноги и остановилась посередине хижины.
— О, Рюарк, разве не восхитительно иметь такой дом? — с энтузиазмом воскликнула она.
Он взглянул на нее с сомнением.
— Вы действительно удовольствовались бы этим, Шанна?
— Можете быть в этом совершенно уверены. Ведь я из простых людей, господин Бошан. Если бы потребовалось, я стала бы хорошей хозяйкой. Научилась бы готовить еду, может быть, не так виртуозно, как отцовский повар, но боюсь, что вы разжиреете, а мне не нравятся толстяки. А вы будете меня любить, когда я стану толстой как бочка?
— О, Шанна, я буду любить вас до последнего вздоха.
Рюарк обнял ее, и она ответила ему нежным поцелуем.
— Джереми ушел надолго? — спросила она.
Рюарк подошел к двери и задвинул засов.
— Он не вернется, пока я его не позову.
Ветви дуба печально стучались в окно комнаты. Шанна смотрела в непроглядную темноту ночи. Вечер, проведенный с Рюарком в хижине, окончательно убедил ее в том, что без него она не может жить. И Шанна приняла решение. Правда, далось оно непросто. Она понимала, в какой степени рискует. То, что она намеревалась сделать, могло навсегда разлучить ее с Рюарком и даже с собственным отцом… со всеми…
Она положила руку на живот и ясно ощутила зарождавшуюся в ней жизнь. И поняла, что она вовсе не одинока.
Орлан Траерн сидел в своей комнате в обитом кожей кресле, погруженный в изучение карт и каких-то таблиц. Он взвешивал выгоды от возможного приобретения земли в этой стране, например, на судоходном Джеймсе.
