— Он это уже знает, — спокойно сказала Шанна. — Ты догадалась правильно. У меня будет ребенок.
— О-ох нет… н-е-е-т! — простонала служанка. — И что вы намерены теперь делать?
— Рассказать обо всем отцу.
Но от одной мысли о предстоящем признании по спине Шанны забегали мурашки.
— Можете быть уверены, что он тут же прикажет кастрировать господина Рюарка!
Глаза Шанны вспыхнули гневом.
— Хватит учить меня тому, что хорошо, а что плохо. Хорошо то, что я люблю Рюарка, и что у меня будет от него ребенок. — Для большей убедительности Шанна топнула ногой. — И я больше ни от кого не потерплю высокомерного отношения к моему Рюарку!
Зная, что не следует испытывать терпение Шанны, Эргюс предусмотрительно решила сменить тему разговора и, одевая Шанну, сообщила ей, что все мужчины позавтракали и куда-то ушли, все, кроме сэра Гэйлорда.
— Как мне показалось, ему приглянулась барышня Габриэла.
— Фат несчастный! Он все ищет себе богатую партию. Надо предупредить Габриэлу.
— Не надо. Девушка уже дала ему отставку. Сказала, чтобы не смел к ней прикасаться.
— Значит, он будет продолжать волочиться за мной, — уныло вздохнула Шанна. — Может быть, нам удастся найти ему какую-нибудь энергичную престарелую вдову, которая держала бы его в узде.
Эргюс пожала плечами.
— Старые ему, по-видимому, не нравятся. Его прельщают только красивые девушки. Проезжая по Ричмонду, он чуть не вывихнул себе шею, все время пялясь в окно кареты на каждую смазливую девчонку. — Эргюс громко чихнула. — Да кому он нужен!
Красивые брови Шанны беспокойно сдвинулись вместе.
— Интересно, удастся ли ему убедить Бошанов вложить деньги в его верфь? По-моему, они будут согласны на все, лишь бы от него избавиться.
— Не похоже. Утром он разговаривал в холле с капитаном Бошаном, и, судя по тому, что говорил капитан, идея эта его вовсе не соблазняет.
— Ну и хорошо. Может быть, тогда он скоро уедет, — заметила Шанна и подумала, что в отсутствие Гэйлорда ей будет легче разговаривать с отцом.
Когда Шанна спускалась с лестницы, из гостиной ее окликнула Амелия.
— Идите к нам, Шанна. Я прикажу принести ваш чай сюда.
Наигрывавшие какую-то мелодию на клавесине Шарлотта и Габриэла уселись по обе стороны от Шанны.
— Мужчины уехали сегодня рано утром, — проговорила Амелия. — В доме так тихо, что слышно, как летит муха.
В этот момент дам заставил обернуться звон разбитой посуды. Молодая служанка выронила из рук поднос и теперь стояла в растерянности, глядя на осколки чашек. Гэйлорд вытирал свой атласный пиджак и жабо.
— Негодяйка! Надо смотреть, куда лезешь, — раздраженно сказал он. — Ты испортила мою одежду.
Перепуганная девушка подняла полные от слез глаза на госпожу Бошан.
— Полно, Рэчел, это пустяки, — ласково проговорила Амелия, вставая, чтобы помочь служанке подобрать разбитый фарфор.
Когда девушка ушла, хозяйка дома обратилась к своему гостю:
— Сэр Гэйлорд, извольте воздерживаться от грубости в отношении прислуги. Я этого не потерплю. У Рэчел была тяжелая жизнь до того, как она стала работать у нас. Она хорошая девушка, и я ее очень ценю.
В величайшем негодовании Гэйлорд воскликнул:
— Мадам, уж не намерены ли вы учить меня хорошим манерам? Я принадлежу к одному из знатнейших родов Англии и знаю, как обращаться с челядью. Мой отец не кто-нибудь, а судья лорд Гэйлорд.
— Неужели? В таком случае вы, несомненно, знакомы с маркизом, братом моего мужа.
Гэйлорд остолбенел от неожиданности.
— Маркиз? — пролепетал он. — Маркиз де Бошан… из Лондона?
— А что, есть какой-нибудь другой? — спросила Амелия. Она сделала знак Рэчел войти. Та подошла с новым подносом в руках, обходя как можно дальше Гэйлорда.
— Так на чем мы остановились, мои милые дамы?
— Мама, вы были восхитительны! — воскликнула Габриэла, как только захлопнулась дверь за рыцарем королевства.
— Не стоило, конечно, быть такой резкой, — задумчиво произнесла Амелия, — но его нужно было поставить на место. А как он потребовал не допускать господина Рюарка к нашему столу вчера вечером! Словно он здесь хозяин.
— Натаниэль говорил, что отец сэра Гэйлорда едет в Вильямсбург, — объявила Шарлотта. — Интересно, он такой же неприятный, как и его сын?
В руке Шанны застыла чайная ложка. Боясь себя выдать, она опустила голову вниз, спрашивая себя, как предупредить Рюарка о том, что здесь появится Гарри-вешатель.
— О Боже, простите меня, Шанна, — извинилась Шарлотта. — Я совсем забыла, что вы любите этого человека. Гэйлорд утром сказал, что вы с ним в ближайшее время поженитесь.
Шанна чуть не подавилась сладкой булочкой.
— С ним? Может быть, ему и хотелось бы этого, что же до меня, то я уже дала ему ответ. Можете не сомневаться в том, что он был отрицательным.
— Почему же он тогда продолжает ухаживать за вами и говорит о свадьбе? — спросила Габриэла. — На меня он с утра не взглянул ни разу, чему я очень порадовалась, а ведь вчера можно было поклясться, что он в меня пылко влюблен.
Шанна лишь пожала плечами, а Шарлотта весело рассмеялась.
— Наверное, Шанна отказала ему в чересчур вежливой форме, Габи, — предположила она.
Шанна усмехнулась.
— Мой ответ был скорее грубым, — отозвалась она. — Не знаю, как его щека, а моя рука до сих пор болит!
— О Господи! — воскликнула Габи. — И хорошо сделали!
— Наверное, господин Ролстон сказал ему, что мой отец хочет выдать меня замуж за дворянина, — продолжала Шанна. — Несомненно, Гэйлорд все еще надеется, что я поддамся обаянию его рыцарского титула.
— Да и вашему отцу этот тип, как мне показалось, не очень нравится, — заметила Амелия. — Он страшно разозлился, когда Гэйлорд потребовал, чтобы господина Рюарка отправили обедать с прислугой. Ваш отец заявил, что он будет обедать со своим рабом, а Джордж сказал, что в этом доме хозяин он и сам решит, кого пригласить к нашему столу. Натаниэль пытался смягчить обстановку, но преуспел в этом мало. Однако они не успели опомниться, как господин Рюарк ушел. С тех пор ни Джордж, ни сквайр не удостоили Гэйлорда ни единым добрым словом.
Шанна не заметила, как Габриэла и Шарлотта вышли из гостиной, оставив ее наедине с Амелией.
— Вам, Шанна, наверное, уже говорили о том, что Виргиния — дикая страна, — продолжала почтенная дама. — Это в некотором смысле верно, но я ни разу не пожалела о том, что мы решили здесь обосноваться. До того, как удалось построить этот дом, мы жили в жалкой избушке. Тогда у нас был всего один ребенок, Натаниэль. Мои родители настаивали на том, чтобы я оставалась в Англии, пока Джордж не подготовит все для нормальной жизни в этой стране. Надеялись на то, что он откажется от своей затеи и возвратится. Впрочем, он говорил мне, что так бы и сделал, если бы я не поехала с ним.
