вверх, то пригибалось к самому фитилю. Снаружи не было грозы, но в доме казалось, что на улице бушует настоящий ураган.
— Софи отпустила всех по домам, но никто не уехал, — заметил Влад, входя за Алисой в столовую. Раздеваться они, конечно не стали.
— И не уедем! — первой отозвалась Тамара Ильинична.
Даже сейчас, без электричества, в теплом пуховике, она умудрялась нарезать какие‑то бутерброды и беспрестанно подавать их к столу. Чай заварить было невозможно, и чайник, и плита в доме были электрическими, но оставить людей без еды Тамара Ильинична не могла.
— Вы здесь бесполезны, — с раздражением отозвалась Софи, сидящая по обыкновению в углу стола. При каждом слове из ее рта вырывалось маленькое облачко пара.
— Как это бесполезна! — всплеснула руками кухарка. — А кто будет Леона кормить, когда он придет в себя?
— Вряд ли это случится в ближайшие дни, — заметил Влад.
— Если вообще случится, — тихо добавила Софи.
— Значит, все будем ждать, — поддержала коллегу Мария Антоновна. — Мы давно тут стали друг другу семьей, а семья должна держаться вместе, особенно в темные времена. Вот и нечего нас гнать.
— Да никто вас не гонит, Мария Антоновна, — заверил Влад. — Просто это опасно. Вы же видите, что происходит.
— Переживем, — решительно заверила Мария Антоновна.
— Я пойду туда, — не садясь, сказала Алиса.
Все посмотрели на нее примерно с таким же выражением лица, как и в тот день, когда она впервые согласилась помочь Леону: со смесью страха и надежды. Только теперь страха стало чуточку больше. Возможно, потому, что сейчас ситуация оказалась в разы хуже, возможно, потому, что за прошедшее время не только Леон, но и Алиса стала им ближе.
«Мы давно тут стали друг другу семьей».
Алисе хотелось верить, что она тоже входит в этот круг.
В коридоре ее догнала Софи, схватила за руку, останавливая.
— Ты сумасшедшая? — прошипела она. — Леон сейчас в таком состоянии, что не сможет себя контролировать. Он отдаст тебе слишком много тьмы. Ты не выдержишь.
— Я смогу, — упрямо повторила Алиса.
— Самоуверенность — хорошее качество, но не когда она граничит с самоубийством, Алиса!
Алиса ничего не ответила, упрямство в ее глазах сказало больше слов.
— Там сейчас Антон и Дима, — зашла с другой стороны Софи. — Надо подождать, пока они стабилизируют Леона, чтобы он смог хоть как‑то себя контролировать.
Новый удар по стенам заставил девушек вздрогнуть. Софи на мгновение прикрыла глаза, но Алиса решимости не растеряла.
— Если они смогут, — с нажимом сказала она. — Влад говорил, что такого еще не было. И не факт, что у них что‑то получится. Мы обе знаем, что ни Антон, ни отец Димитрий не могут сделать того, что могу сделать я. Сегодня я уже потеряла близкую подругу. Подругу, которую знала пятнадцать лет, которая была мне ближе всех на свете. Я не могу потерять еще и мужчину, которого люблю.
Софи отдернула руку, будто Алиса ударила ее током.
— Алиса…
Алиса больше не слушала. Развернулась и решительно направилась в сторону медотсека. Теперь она знала код, вошла без проблем. Здесь было еще холоднее, чем в остальной части дома. Холоднее и страшнее. Страх казался липким, осязаемым. Он сочился по стенам, витал в воздухе, окутывал каждого, кто осмеливался появиться в коридоре. Алиса передернула плечами, решительно ступая, приблизилась к двери кабинета Антона, за которой слышались голоса.
Антон и священник были там. Стояли друг напротив друга и о чем‑то спорили, но оба замолчали, когда Алиса вошла.
— Мне нужно к нему, — без предисловий заявила Алиса.
— Нет, — первым отозвался отец Димитрий. — Это слишком опасно.
— Ей нужно попробовать, — возразил Антон.
— Нечего пробовать! Ты же был там, — вдруг тихо, но очень отчетливо заговорил священник. — Ты был там, ты видел, что он сделал с ней.
— Алиса не Кристина, — спокойно ответил Антон. — Она сильнее. И Леон уже не тот.
— Леон стал еще опаснее.
— Хватит! — прервала обоих Алиса. — Хватит решать за меня! Я все решила. Я, понимаете? Вам остается только открыть мне дверь и уйти, если вам страшно.
Отец Димитрий вдруг шагнул к ней, взял за плечи и легонько встряхнул, заставляя смотреть на себя.
— Алиса, — отчетливо произнес он, глядя ей в глаза. — Семь лет назад Леон убил девушку. Такую, как ты. Идеальный приемник тьмы. Он не рассчитал силу и отдал ей слишком много. Она была нашей подругой, она его любила. И, как ты, была согласна попробовать. Ему было на нее плевать, и он рискнул.
Алиса выпуталась из его рук, сделала шаг назад. Произнесла четко, уверенно:
— Семь лет назад Леон не умел себя контролировать. Не знал многого из того, что знает сейчас.
И на меня ему не плевать.
Отец Димитрий хотел еще что‑то возразить, но Антон молча поднял руку и вышел из кабинета. Алиса расценила это как приглашение, последовала за ним.
О том, что все идет не по плану, говорила даже дверь в палату Леона. На ней был установлен дополнительный замок, самый обычный, железный. При отключении электричества все кодовые замки не имели значения. Алиса вспомнила слова Антона о том, что в Волчьем логове, особенно в медотсеке, автономные и очень хорошие генераторы. Никакие генераторы не могли справиться с тьмой Леона.
Кроме замка, Алиса увидела и дополнительные надписи на двери. Они были сделаны обычным мелом. Белая крошка еще валялась на полу. Очевидно, надписи эти совсем недавно оставил вызванный на подмогу отец Димитрий.
— Если что, стучи, — посоветовал Антон, отпирая замок. — Мы вытащим тебя. Будем наготове.
Алиса бросила на него раздраженный взгляд, ничего не сказала. Нашел время проявлять заботу. Не задумываясь вошла в комнату, но все же вздрогнула, когда тяжелая дверь захлопнулась за спиной.
В палате Леона свечей не было. Тусклый свет, пробивающийся из заклеенного окна, не давал хорошо разглядеть помещение, но Алиса как‑то сразу поняла, что Леона на кровати нет. Пригляделась, увидела цепь, свисающую вниз. Похоже, Леон был на полу, по другую сторону кровати. Алиса потратила несколько секунд, чтобы оглядеться. Заметила разбросанную мебель, перевернутый стул, новые царапины на стенах и пятна на потолке.
— Леон? — позвала шепотом. — Леон, это я.
Тихо звякнула, натягиваясь, цепь. Затем послышался глухой голос:
— Уходи.
— Леон, я пришла помочь.
Алиса сделала осторожный шаг, потом еще один. Медленно, чтобы успеть среагировать в случае чего, обошла кровать. Леон лежал в неестественной позе, прижавшись лбом к полу, с завернутыми за спину руками, опутанными цепями. Было похоже, что в какой‑то момент он упал с кровати и теперь не мог забраться обратно. Цепь была слишком короткой, чтобы он мог удобнее положить руки.
— Леон…
