и видела труп Кена? Странно, более чем странно. Мой вывод: готов поставить два против одного, что она не убивала. Еще один веский довод в пользу «нет», на мой взгляд, состоит в том, что когда женщина беременеет, то вполне естественно стремится поскорее выскочить замуж за этого мужчину. В конце концов, ребенку понадобится родной отец, а не убитый любовник. Отца своего ребенка она просто так убивать бы не стала, разве что…
– Что за бред! – взвизгнула Сью. – Я вовсе не беременна!
У меня чуть челюсть не отвалилась.
– Как, но ведь Кен сам сказал тебе, будто наболтал мне о том, что ты ждешь…
Сью согласно кивнула и сухо произнесла:
– У Кена язык без костей. Соврать для него было парой пустяков.
– Но разве ты не сама решила, что забеременела?
– Нет, конечно. С какой стати? Забеременеть женщина может лишь в одном случае, а мне это никак не грозило, потому что мы с Кеном никогда не состояли в интимных отношениях.
ГЛАВА 3
Как всякий человек со здравым складом ума, я привык тешиться мыслью, что всегда отдаю себе отчет в том, почему думаю или поступаю именно так, а не иначе, однако на этот раз, похоже, случилась осечка. И вовсе не по причине того, что я поверил Сью: да, мол, она не беременна, и вообще никак не могла оказаться в положении. Все дело в том, каким тоном это было сказано и как сама Сью при этом выглядела. А ведь мы с ней были знакомы без малого три года. Казалось бы, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, мне теперь следовало отменить второе очко в пользу «нет», о чем я только что сказал Ниро Вулфу, однако я все же рискнул оставить два против одного на то, что она не убивала. Почему? Да я и сам не понимаю.
Возможно, вся разгадка в том, что любой нормальный мужчина, а я считаю себя таковым, в глубине души убежден, что незамужняя женщина, свято уверенная, что никак не может оказаться в положении, куда менее способна совершить убийство, нежели та, которая сомневается. Разумеется, частному сыщику, ведущему расследование, негоже полагаться на одну лишь интуицию, однако порой без нее не обойтись.
Вулф, который давно уже притворяется, что считает меня непревзойденным знатоком психологии женщин, особенно молодых и привлекательных, перевел взгляд на меня:
– Арчи?
Я согласно кивнул.
Не подобает знатокам женской психологии брать свои слова назад или даже колебаться, а я твердо поверил, что Сью не беременна.
Вулф хмыкнул, велел мне взять чистый блокнот, секунд пять поедал Сью взглядом, после чего принялся бомбардировать ее вопросами.
Через час и десять минут, когда вошел Фриц и объявил, что ланч подан, я успел заполнить блокнот более чем наполовину, а Вулф по-прежнему сидел, откинувшись на спинку кресла. Зажмуренные глаза и плотно сжатые губы свидетельствовали, что он настроен на серьезную работу. Сью бойко ответила на все его вопросы, однако меня не покидало убеждение, что одному из нас – мне или ей – не миновать неприятностей. Либо даже нам обоим.
По словам Сью, с Кеннетом Фабером она познакомилась восемь месяцев назад на вечеринке у Питера Джея. Кен тут же принялся за ней ухлестывать и всего четыре месяца спустя, в мае, сделал ей предложение, на это она ответила, что выйдет за него замуж года через два-три, когда будет готова оставить работу манекенщицы или когда он будет получать достойное жалованье, чтобы содержать семью.
Из моего блокнота:
«Я получаю восемьсот с лишним долларов в неделю, в десять раз больше, чем Кен, но, конечно, отдаю себе отчет, что в случае замужества лишусь своей работы. Тем более что для замужних женщин она не подходит, ведь они заводят детей, а это неизбежно отражается на фигуре. Да и сидеть с детишками кому-то надо».
Кен просил, чтобы она помогла подыскать ему подходящее место, и в июне Сью уговорила своего отца нанять Кена для работы на ферме, однако очень скоро раскаялась в содеянном.
Из моего блокнота:
«Кен отлично знал, что летом на уик-энд я езжу на ферму, и уже в самый первый мой приезд стало ясно, что он задумал. Он полагал, что на ферме у него будет больше возможностей для общения со мной, нежели в городе, и он с легкостью заставит меня делать так, как он говорит. В первый же мой приезд он потребовал, чтобы я отказалась от свиданий с другими парнями. Через неделю история повторилась, а потом вообще все пошло по нарастающей, и в конечном итоге я горько пожалела, что когда-то даже заикнулась о возможном замужестве. Кен упрекал меня в том, что другим своим поклонникам я дозволяю то, в чем отказываю ему, закатывал истерики, если я ходила с ними в кино или на шоу.
Правда, в конце июля он вдруг успокоился. Я даже обрадовалась было, что он образумился, однако на прошлой неделе в пятницу вечером он словно с цепи сорвался, приставал ко мне и грубил пуще прежнего. Кончилось тем, что в воскресенье он вообще заявил, что в разговоре с Арчи Гудвином сказал, что я жду от него ребенка. От Кена, не от Арчи. Ну и, дескать, Арчи повсюду об этом раззвонит, а отпираться бесполезно – все равно, мол, никто мне не поверит, так что мне остается одно – немедленно выйти за него замуж. Вот тогда-то нервы у меня окончательно сдали, и я завопила, что убью его. А на следующий день, в понедельник, я узнала от Карла Хейдта, что и ему Кен наболтал то же самое. Более того, мне показалось, что эта гнусная история стала известна еще двоим парням, судя по шуткам и пошлостям, которые те отпускали на мой счет. Вот почему я решила, что во вторник должна во что бы то ни стало переговорить с Кеннетом по душам у „Рустермана“. Я хотела потребовать, чтобы он встретился с Арчи и Карлом и сознался, что подло оговорил меня. И хотела пригрозить, что в противном случае подам на него в суд».
Если слова Сью были правдой, а выяснить это у Карла Хейдта, Питера Джея и Макса Маслоу было несложно, то я готов был повысить ставки до десяти к одному, что Кена убила не она. Убийство выглядело спланированным заранее. Будь виновной Сью, она должна была идти на встречу уже с намерением убить Кена. Или, по крайней мере, отколошматить его, поскольку двухдюймовые отрезки труб длиной шестнадцать дюймов просто так никто с собой не носит. Так
