не прощу себе этого.
Не встреть я Мону, Дар бы не проснулся. Я бы не проснулся. Она – ключ ко всему.
Стоило мне это осознать, как по телу обжигающей волной понесся Дар, сосредотачиваясь в руках. Запястья налились тяжестью, жар стал невыносимым, а дальше…
Железные цепи со звоном осыпались к ногам. Я был свободен от оков.
– Ренн! Ренн!! – голос Рамоны вернул меня в реальность.
Рывком повернувшись, я встретил встревоженный взгляд и посмотрел туда, куда она указывала пальцем. На стене позади нас разгоралось багряное свечение, из стены вырастали пучки кристаллов – совсем как тогда, когда Мона создавала врата.
– Это матушка Этера, – произнесла она упавшим голосом.
Я усмехнулся, разминая запястья. Кожа была красной и шелушилась.
– Вот и старая змея подоспела. Как чуяла, – проговорил с предвкушением. – Пусть заходит. Давно хотел с ней побеседовать.
– А я не очень, – Мона нахмурилась и сжала губы. – Наша последняя встреча была не слишком радужной.
Из толщи камней вынырнула фигура, затянутая в ало-золотое платье. Этера, подобрав подол, шагнула вперед с грацией королевы и сразу нашла нас взглядом.
– Вот ты какой, ребенок из пророчества, – произнесла медленно, оглядывая меня с ног до головы. – Недаром, увидев тебя в первый раз, я почувствовала неладное.
Переведя взгляд на Мону, поджала губы, а потом натянуто улыбнулась.
– Здравствуй, мое беглое дитя.
– Зачем вы сюда явились? Рамону вам все равно не получить. Она под моей защитой.
Не хотелось слушать ядовитые речи. Я достаточно узнал о том, что собой представляет Верховная. Дорвавшаяся до власти, жадная – такая же, как мой отец. Свои пороки оба прикрывали заботой о других, но со временем их истинная природа начала вылезать из-под маски так, что уже не скроешь.
Рамона шумно выдохнула и коснулась моего локтя. Ничего, не бойся, девочка, я буду тебя защищать.
– Ты слишком похож на своего отца, – Верховная сделала еще пару шагов и замерла, бросила короткий взгляд на древо. – Но и черты Ледары я в тебе вижу.
Имя матери резануло слух.
– Вы знали ее?
Женщина помедлила, как будто размышляла, отвечать или нет, потом все-таки проговорила:
– Она была моей подругой, пока не предала наш народ. Глупая и наивная, упорхнула в лапы лестрийского кота.
С тем, что лорд Брейгар хищник, сложно было не согласиться. Но я не собирался становиться таким, как он.
Между нами повисло почти осязаемое напряжение. Этера протянула руку и коснулась острых граней древа – камни откликнулись. Заколыхалось алое марево, которым была наполнена пещера.
– Ты пробудила каменное древо, заставила его зацвести, – обратилась она к Моне уже мягче. – На такое была способна только Матерь Гор. Я была права в том, что твой Дар уникален.
– Поэтому так стремились меня присвоить? Интересно, вы знали, что во мне течет грязная кровь, как и в моем отце? – прозвенел голос Рамоны.
Она вышла из-за моего плеча и вперилась в жрицу упрямым взглядом.
– Не слушай ее, – велел я.
Алые блики падали на лицо женщины, придавая коже зловещий оттенок.
– Я догадывалась.
– Если так, то почему не спешили развенчать миф о том, что полукровки рождаются пустыми? Ведь и мы с отцом, и Орм, и дочка Ольда – прямое опровержение!
В голосе Рамоны звучал гнев. Я чувствовал, как она закипает. Поквитаться бы со жрицей прямо сейчас, но что-то сдерживало.
– Тогда бы воцарился хаос. Народы начали мешать кровь, и через несколько столетий искатели бы растворились в детях равнин, нас бы просто не осталось. Лестрийцы пришли бы в наши горы, захватили наши сокровища, запретили нашу веру. И все, чем мы дорожили тысячи лет, пошло прахом. Уже идет.
– Еще не поздно все исправить!
Мона упрямо сжала кулачки, но жрица и бровью не повела. Лишь произнесла негромко:
– Ты знала, что вызвать цветение могла только мать?
* * *
Рамона
Мы с Ренном переглянулись, оглушенные внезапной догадкой. А Верховная лишь усмехнулась и покачала головой.
– Что, неужели не знала? Ты носишь дитя, Рамона.
Сердце подскочило и замерло в горле. Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, язык прилип к нёбу, а руки намертво вцепились в подол платья. И взгляд матушки Этеры, и интонация говорили о том, что она не лжет.
Но ведь мы… Неужели у нас получилось вот так, сразу?
Ренн выглядел пораженным не меньше. Смотрел на меня, широко распахнув глаза, а потом взгляд его медленно спустился на мой живот.
Нервная дрожь прошила от макушки до кончиков пальцев, и я едва не рассмеялась, но теплая ладонь легла на плечо, даря успокоение. А во взгляде просьба довериться и не паниковать.
– Я прочла об этом в старых трактатах, но прежде жрицы не становились матерями, поэтому древо цвело лишь один раз.
– Когда появились первые искатели, – выдохнула я, цепляясь за руку Ренна, как за последнюю соломинку.
Его присутствие согревало и не давало утратить сил. Новость выбила из колеи, но в то же время вознесла куда-то ввысь, и в голове теперь лопались мыльные пузыри, мешая связно мыслить.
– Но это другое цветение. Твой Дар запутал лестрийцев и защитил Антрим. Твое призвание – защищать.
– Люди равнин вернутся снова. Они будут мстить, а я не дам Рамоне рисковать собой каждый раз, – мрачно произнес Ренн.
– И не надо, – качнула головой матушка Этера, а потом ее взгляд зажегся. – Не надо каждый раз. Рамона может стать частью каменного древа, слиться с ним, как Матерь Гор, чтобы вечно охранять наш дом от чужаков.
И снова сердце сначала подскочило, а потом упало вниз, по венам потек холод. Это что же… Взгляд упал на пульсирующий, почти живой ствол древа. Я могу стать с ним единым целым? Моя магия это позволит?
В этот миг я почувствовала волну ярости, исходящую от Реннейра. Он шумно выдохнул и, сжав рукоять меча, сделал шаг вперед.
– Предлагаете ей пожертвовать собой? – произнес севшим от гнева голосом, так, что испугалась даже я. – Хотите нести добро чужими руками, как привыкли?
Мне казалось, еще мгновение, и он кинется на Верховную и порубит на куски.
– Не смей упрекать меня, Зверь-из-Ущелья, – бросила матушка, скривив губы и гордо задрав подбородок. – Моя ноша тяжела, тебе этого не понять. Ты ослеп, видишь только ее. Впрочем, что взять с лестрийца?
– Неужели этого мало? – Ренн указал в сторону ствола клинком. – Вы отдавали ему осколки чужих душ, поили кровью в прямом смысле слова. Это ваши ритуалы разбудили жажду древа. Какая подлость – вырывать у жриц части их душ, их память и чувства.
Кровавый камень успел показать мне заточенные в
