Митч ворвался в офис. Лицо его пылало, голубая рубашка от пота прилипла к груди. Светло-голубые глаза метали молнии.
— Что здесь, черт побери, происходит? — зарычал он.
Ноги сами понесли Пейджи к Блейну, и она спрятала свое маленькое тело в его руках. За ним можно жить как за каменной стеной. Так же хорошо, как с отцом. Это был единственный островок стабильности в мире, где все, кто был близок к ней, сошли с ума. Пейджи позвонила ему сразу, как только поняла, что они действительно собираются играть в эту безумную игру. Но Митч опоздал.
— Слишком поздно, — сказала она. — Все кончено.
Митч обнял Пейджи за плечи и прижал к себе. У него были сильные и добрые руки, как у отца, когда она была ребенком. Пейджи хотелось свернуться на груди у Митча калачиком и позволить защищать ее от всех напастей.
— Неплохо бы, чтобы у кого-нибудь поскорее развязался язык, — сердито произнес Митч, крепко прижимая к себе Пейджи. — Давай, Сюзанна, рассказывай, что случилось.
Сюзанна пожала плечами со всей беспечностью непоколебимого президента корпорации «Сисвэл» — бесстрашной женщины-воительницы, готовой обрушиться на каждого, кто угрожает ее компании. Но когда она увидела сестру, свернувшуюся в больших руках Митча, нижняя губа у нее задрожала.
— Янк меня выиграл.
Глаза Митча впились в Янка. Взгляд был не менее разящим, чем снаряды «Победителей».
— Что это значит?
— Все очень просто, Митч, — сказал Янк. — Сэм отказался признать тот факт, что Сюзанна не желает его присутствия в своей жизни, и мы с ним устроили соревнование. Кто выиграет, тот получит Сюзанну. Выиграл я.
Где-то в глубине сильного тридцативосьмилетнего тела Митча еще жили рефлексы универсального принимающего игрока. Он со сдавленным ревом выпустил Пейджи из рук и, зацепившись за угол стола, ринулся прямо на Янка Янковского.
Янк немедленно рухнул на пол.
Пейджи завизжала, Сюзанна заорала, и обе женщины бросились через маленькую комнату к Митчу — одна из них пыталась оттащить его за ноги, другая — за руки.
— Отпусти его! — кричала Пейджи, вцепившись Митчу в бедра. — Отпусти, или ты убьешь его!
Сюзанна тащила Блейна за голубую оксфордскую фирменную рубашку (подкрахмаливать разрешается лишь слегка).
— Прекрати. Митч! Нет! Не делай этого!
Сэм стоял в дверном проеме и наблюдал за сражающейся на полу четверкой. Боже, он, пожалуй, лучше уйдет.
Митч стряхнул с себя женщин, поднял Янка на ноги и грохнул им о разделительную перегородку. Перегородка тут же рухнула, и мужчины оказались в соседней комнате.
Наблюдая за дерущимися, Сэм обратил внимание на выражение их лиц и наконец понял, как замечательно эти люди подходят друг другу. Раньше от него это ускользало, потому что он был слишком занят собой. Сэм покачал головой, удивляясь собственной глупости.
— Отпусти его, Митч! — закричала Сюзанна. Она мертвой хваткой впилась в руку Блейна. Но что-то отвлекло ее — еле заметное движение, зафиксированное боковым зрением. Она повернула голову и увидела Сэма, собиравшегося выйти из офиса.
Их взгляды встретились. Когда Сюзанна заметила смирение в глазах Сэма, у нее слегка перехватило дыхание — она поняла, что он наконец отпускает ее.
— Пока, малышка, — сказал Сэм. — Когда-нибудь увидимся.
На какие-то мгновения глаза их закрылись, а затем Сюзанна кивнула головой — этим жестом она прощалась со своей первой настоящей любовью.
До свидания, Сэм Гэмбл! Удачи тебе.
Губы Сэма скривились в знакомой нахальной улыбке — улыбке пирата-мотоциклиста, похитившего ее с собственной свадьбы и изменившего ее судьбу. Затем он повернулся к ним спиной и отправился на завоевание нового неведомого мира.
Из громкоговорителя раздались звуки песни «Танцуй твист и ори».
— А ну, нападай на меня! — приказывал Митч. Голос его не предвещал ничего хорошего, но было видно, что ему непросто заставить себя заехать по физиономии противнику, который ведет себя так миролюбиво и неумело. — Нападай на меня, сукин ты сын!
Когда дело дошло до рукоприкладства, это, кажется, обескуражило Янка. Хотя ему нравилась сама идея наконец подраться после всех этих лет, но сам процесс драки его не вдохновлял. Абсолютно не было времени ничего продумать. Нельзя было ничего оценить и спланировать.
У Митча было больше проблем с женщинами, чем с Янком. Сестры Фальконер висели на нем словно репейник. Не успевал он стряхнуть одну, как тут же набрасывалась другая. Пейджи ухватила его за шею, Сюзанна тащила за талию. У Митча начало болеть колено, он повредил локоть, ломая перегородку. Чем, черт возьми, он занимается? Он — отец двоих детей, член совета директоров «Юнайтед вэй»! Отдает ли он себе в конце концов отчет, что здесь делает?
Митч отпустил Янка и ослабил хватку Пейджи вокруг своей шеи. Увидев, что он прекратил драку, Сюзанна разжала руки, обхватившие его талию.
Когда Митч уставился на Янка, тот беспомощно заморгал глазами.
— И не думай о том, чтобы вести Сюзанну в постель!
— Да нет! — поморгал Янк. — Мне вообще не нравится эта идея.
Последовала долгая пауза. Митч посмотрел на Янка, затем на Сюзанну. Напряжение оставляло его, словно воздух выходил из надутого шара.
Янк продолжал моргать.
— Прошу прощения, я, кажется, потерял контактные линзы.
Все опустились на пол, ползая в поисках пропажи и довольные тем, что не надо пока выяснять отношения. Пейджи обнаружила чудом уцелевшие линзы под одной из карт «ролодекса». Митч поправил галстук и потер поврежденный локоть. Сюзанна стала искать свою туфлю.
— Это непросто… — сказал Янк, вставив линзы и изучая поврежденные суставы пальцев. — Непросто найти способ, как нам из всего этого выпутаться. У нас с Сэмом была сделка. Мне неприятно, что я вел себя не совсем честно. Конечно, мне следовало бы сказать ему, что это я создал «Победителей». Но в любом случае две ошибки не приводят к правильному результату. У нас с Сэмом была сделка, и теперь на меня возложены определенные обязательства.
Теперь уже Сюзанне захотелось ему хорошенько врезать. Она направилась к Янку, заметно прихрамывая, поскольку все еще не нашла свою туфлю.
— Послушай, Янк, оставь меня в покое! Все кончено! Ваше соревнование было бессмысленным.
Митч, к изумлению Сюзанны, вдруг заорал на нее:
— Заткнись, Сюзанна! Ты можешь все разнести на куски, когда дело касается корпорации, но абсолютно беспомощна при устройстве своей личной жизни. Я слишком долго все пускал на самотек! Шесть недель ходил за тобой, поджав хвост, ожидая, что ты перестанешь смотреть на меня как на последнего врага! Все, с меня достаточно!
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать!
