Сначала Сюзанне показалось, что он сказал «в комнате совета»[21]. Она была так потрясена, что ослышалась. А когда поняла, что Митч сказал на самом деле, он уже выходил из офиса.
Сюзанна широко улыбнулась. Ну нет! Этим все не ограничится. Ни в коем случае! Если мистер Отутюженная Рубашка думает, что этим все и закончится, он глубоко заблуждается. Сюзанна швырнула туфлю в сторону двери.
Реакция у Митча была отменной, да и Сюзанна особо не старалась в него попасть, так что туфля пролетела где-то в ярде от Митча. Но это не могло ее оправдать.
Митч обернулся и, скрестив на груди руки, произнес с ледяным спокойствием:
— У тебя, Сюзанна, есть тридцать секунд.
— Для чего?
— Для того чтобы перестать вести себя как безмозглая курица и решить, чего же ты хочешь.
— Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Двадцать пять секунд.
— Перестань издеваться надо мной!
— Восемнадцать.
— Да ты идиот, ясно тебе?
— Пятнадцать.
— А почему это я должна?
— Двенадцать.
— Почему ты не можешь сказать это?
— Десять.
— Ладно! Я скажу!
— Пять.
— Я люблю тебя, идиот!
— Абсолютно верно. Только не забывай об этом.
Хотя Митч все еще выглядел сердитым как черт, что-то теплое и чудесное стало подниматься в груди Сюзанны. Ей хотелось юркнуть в его объятия и остаться там навсегда. Что же было такого в руках Митчела Блейна, что так непреодолимо тянуло к нему женщин? Приблизившись, Сюзанна положила ладони ему на грудь. Ей было слышно, как сердце Митча так же рвется наружу, как и ее. Она закрыла глаза и потянулась к нему губами.
Митч тяжело вздохнул, схватил Сюзанну за запястья и решительно оторвал от себя.
— Еще нельзя, — произнес он хриплым голосом. — Я купил тебя и несу определенные обязательства.
Глаза Сюзанны раскрылись.
— Ты шутишь!
Прищурившись, Митч смерил ее взглядом, словно конкурента, с которым вел торг.
— По закону ты все еще замужняя женщина. И я не собираюсь до тебя дотрагиваться, пока ты окончательно не разведешься. Потому что стоит мне с тобой начать, я уже не смогу остановиться.
Сюзанна подавила дрожь сладостного предчувствия и нахмурилась:
— Но это займет не меньше месяца. Ужасно долго.
— Постарайся с толком провести это время.
— Я?
Митч бросил на нее свой неотразимый стальной взгляд, но Сюзанна заметила озорные огоньки, плясавшие в уголках голубых глаз.
— Но ты же отлично понимаешь, что я рассчитываю кое-что получить за свои деньги.
В сорвавшемся с губ Сюзанны звуке невообразимым образом смешались и смех, и возмущение. Она решила продолжать игру вместе с Митчем. Быстро успокоившись, она вновь подошла к нему, и ее пальцы скользнули под узел его галстука.
— Мне точно известно, на что ты рассчитываешь. Но ты-то — товар непроверенный!
— А вот это — проявление крайней непочтительности, и нам придется основательно потрудиться, чтобы искоренить подобные вещи. — Голос Митча был строг, как у судьи, но на этот раз Сюзанну обмануть не удалось. — Я хочу, чтобы ты, Сюзанна, изменила свое отношение ко мне. Должна быть хотя бы видимость подчиненности.
— Подчиненности?
— Я — мужчина, ты — женщина. С моей точки зрения, этим все сказано. Нам стоит придерживаться этих правил и после того, как мы поженимся.
— Ты сказал «поженимся»?
— Я обдумываю этот вопрос.
— Обдумываешь? Ну, знаешь, такая самонадеянность…
— Сначала вам предстоит интервью в спальне, Спичка, а уж затем мы обсудим контракт.
У Сюзанны от возмущения перехватило дыхание, а серьезное лицо Митча преобразила широкая неотразимая улыбка. Прежде чем она успела произнести хоть слово, Митч вышел из комнаты.
Но Сюзанна еще не сказала своего последнего слова. Она выбежала следом за ним.
— Немедленно остановись, Митчел Блейн! — закричала она. — Ты любишь меня?
— Конечно, — ответил Митч, не замедлив шага. — Странно даже, что ты спрашиваешь меня об этом.
Затем Сюзанна увидела, как он сделал три гигантских шага вперед и, оторвавшись от пола, подпрыгнул до потолка.
Галстук у него при этом даже не шелохнулся.
Глава 34
Янк и Пейджи поехали в Рино[22], даже не потрудившись сменить одежду или собрать чемодан. И если раньше Пейджи даже и представить не могла, что будет выходить замуж в шелковой блузке и серых спортивных брюках, то теперь уже ничто в мире не могло заставить их подождать хотя бы еще один день. Церемония состоялась вскоре после полуночи в убогой крохотной часовне с выставленной в стеклянном ящике гитарой Элвиса. Янк долго рассматривал гитару, потом заметил, что она напоминает ему любимую женщину.
Пейджи не поняла, с какой стати какая-то гитара Элвиса напомнила Янку именно ее, но служба вот-вот должна была начаться и времени на расспросы не было.
Номера для новобрачных во всех лучших отелях были уже забронированы, и им пришлось поселиться в небольшой гостинице. Коридорный провел их в комнату, интерьер которой выглядел, как внутренности коробки с леденцами, что дарят в День святого Валентина. Стены были оклеены обоями с расплывчатым полосатым рисунком, напоминавшим шкуру зебры; ковер из белого искусственного меха густой запыленной шевелюрой протянулся от одной стены к другой. Красно-белые гирлянды из блестящего атласа драпировали кровать в форме сердца, отражаясь в испещренном золотистыми пятнами зеркале, служившем изголовьем.
— Красота, — с восхищением произнес Янк.
В другое время Пейджи, может, и рассмеялась бы, но сейчас она слишком нервничала. А вдруг Янк в ней разочаруется? Она имитировала страсть кое с кем из самых блистательных любовников, но Янк был намного умнее и тоньше большинства мужчин. Тем не менее она не считала, что постель станет основной частью их совместной жизни. Возможно, такой башковитый мужик, как Янк, окажется далеко не самым толковым в мире любовником, что ее вполне бы устроило. Ей уже доводилось попадать в объятия величайших маэстро подобного рода, и это вовсе не было так уж великолепно.
Более всего ей нравилось с ним обниматься — это было так тепло и уютно. Обниматься и еще готовить еду. Ей хотелось наполнить его тщедушное тело своей великолепной стряпней. Вскармливать его детишек своей щедрой грудью. Ни с того ни с сего на глаза навернулись слезы.
Пейджи стояла к Янку спиной, но оказалось, что он каким-то непостижимым образом понял, что она заплакала, обхватил ее руками и прижал к себе.
— Все будет хорошо, — сказал он. — Не надо волноваться. Поднявшись на цыпочки, она зарылась лицом ему в шею:
— Я так люблю тебя! Я не стою тебя. Я нехорошая. Часто выхожу из себя. Слишком много ругаюсь. Ты гораздо лучше меня.
