и в этом непростом вопросе.
— Вы красноречивы, экселенс гран Деймар, словно вашими устами говорит сам Ваэрис, — почудился северянину намёк на теплоту в голосе вторженца.
Отлично! Значит, контакт налажен. Половина дела сделана…
— Бросьте, экселенс, я просто озвучиваю варианты, — усмехнулся Альдриан. — Убить меня вы всегда успеете. Не так ли?
Маэстро не ответил. Лишь зияющие тьмой прорези его стальной маски неотрывно следили за магистром.
— Вы позволите мне задать некий отвлечённый вопрос, господин Маэстро? — вновь заговорил гран Деймар.
— Попробуйте.
— Я дважды обжегся на том, что не поверил слухам, которые о вас ходят. И теперь я не могу совладать с любопытством. Вы действительно уже овладели стилем полной руки?
— Да, — коротко кивнул вторженец.
— Невероятно… а не будет ли наглостью с моей стороны… эм-м-м… — северянин прервался, чтобы облизать пересохшие губы, — просить вас продемонстрировать его мне?
— Хотите видеть, как я создаю конструкты без колец? — зачем-то уточнил чужеземец в маске.
— О, да! Для меня это было бы величайшим подарком! — разулыбался Альдриан. — Я шёл к этой вершине долгие и долгие годы. Десятилетия! У вас же, сужу по вашему молодому голосу, сей непростой путь занял гораздо меньше времени.
— Хорошо, экселенс гран Деймар, я не смею отказать вам в такой малости…
Маэстро совершил неуловимое движение пальцами, и над его правой рукой коротко мигнуло физическое воплощение заклинания. Альдриан хотел было засыпать собеседника лестью, но вдруг осознал, что горло перехвачено сильнейшим спазмом, который мешает дышать. Северянин ощупал шею и запоздало понял, что из неё ручьём хлещет горячая кровь.
«Это… было… очень… быстро…» — успел подумать хозяин жилища, прежде чем его сознание утонуло в колючем мраке.
Величайший магистр севера истёк кровью и испустил дух за считанные мгновения. Он уже не видел того, как Маэстро поднялся с дивана и направился к выходу. Лишь в дверях он ненадолго задержался, чтобы бросить через плечо:
— Насшафа, твой выход. Каждая вшивая собака должна на континенте знать, что Безликие не прощают пролитой крови.
* * *
Сения продрала глаза, когда лучи солнца рвались внутрь комнаты сквозь узкую щель между ставней. Охая, причитая и уже осознавая, какую выволочку устроит ей господин, она подорвалась с кровати и подхватила с табурета аккуратно сложенный сарафан.
— Ой-ой-ой, Кларисия и Сигрид, уберегите меня от беды, — пропищала служанка, спешно одеваясь. — Какая оказия приключилась… Отродясь ведь не была лежебокой, а тут вон что… Ох, и влетит же мне! И даже Вёска не разбудила, а ещё подруга называется!
Далеко не сразу девица заприметила, что на соседней койке кто-то бессовестнейшим образом продолжает спать. Ужель её сестрица названная тоже проморгала подъём?
— Эй, Вёська, ты чего удумала⁈ Ну-ка, поднимайся скорее! — принялась служанка толкать подругу.
Соседка поначалу сонно что-то простонала и попыталась спрятаться под шерстяным покрывалом. Но потом она резко распахнула глаза, и в них восстал точно такой же ужас, как и у самой Сении.
— А-а-а, уже светёть вовсю! Боги милостивые, как мы проспали-то⁈ — взвизгнула Вёська, вскакивая на ноги.
— Ох, не ведаю, сестрица, прямо морок какой-то разум опутал! — покачала головой вторая служанка, наспех расчесывая волосы деревянным гребешком. — Верь, али нет, но ночью ко мне будто сами абиссалийские дьяволы приходили! Всё в чёрном, толкаются над кроватью, шушукаются о чём-то. Жуть!
Подруга вдруг замерла и вытаращила глаза на соседку:
— Ты… ты тоже их видела⁈
— Как «тоже?» — глупо переспросила Сения. — Что же это получается… Мне не почудилось во дрёме?
— Сенька… а чего это тихо так в доме? — вдруг вжала голову в плечи Вёська. — Не слыхать никого… Собаки не брешут и гуси не ганкают. А ещё с кухни запахами не веет…
Девушки переглянулись, и у обеих по коже побежали мурашки. То ли от прохлады, то ли от испуга. Предчувствуя неладное, служанки на цыпочках вышли из комнаты. Такого безмолвия и запустения в огромном жилище магистра Альдриана они ещё не видывали. Затаив дыхание, подруги заглянули в соседнее помещение, где проживала тётка Нунна — дородная кухарка, самая старшая обитательница дома.
К их огромному облегчению Нунна умиротворённо сопела, спрятав круглую физиономию в подушку. И это тоже было странно. Обычно она всегда вставала затемно, чтобы успеть приготовить экселенсу грану Деймар излюбленные кушанья. Затем варила похлёбку и кашу для остальной челяди. И ни разу не было такого, чтобы она до рассвета валялась в кровати.
— Эй, ты чего удумала⁈ — зашипела Сения на соседку, которая собралась войти в комнату кухарки.
— Как это? Разбудить её!
— С ума сбрендила⁈ Ты токмо помысли, какой переполох тётка Нунна устроит! А так, глядишь, никто и не заметит, что мы проспали.
Решив, что от воплей громогласной поварихи весь дом ходуном пойдёт, девицы не стали её будить. Вместо этого они отправились наверх и ещё долго бродили по пустынным коридорам. Но никого так и не встретили.
— Слу-у-ушай, сестрица, а мож это всё магистр Альдриан учудил? Опять свои эк… экс… эксберменты устраивал? — осенило Вёську.
— Твоя правда, это наш экселенс могёт, — улыбнулась подруга. — Айда его самого проведаем?
Отыскав вполне разумное объяснение происходящему, простолюдинки заметно повеселели. Они резво побежали к дубовой лестнице, ведущей к той части дома, где проживал один лишь магистр гран Деймар. Там у него была и опочивальня, и мастерская, и библиотека, и гостиная с камином, где экселенс любил принимать важных посетителей.
Замерев перед дверями гостиной, служанки на всякий случай постучались. Но ответа так и не дождались.
— В мастерской, наверное, засел, не слышит, — шёпотом предположила Сения.
Вёська кивнула, соглашаясь с подругой, и потянула за блестящую медную ручку. Сначала простолюдинка не поняла, что увидела. Но это даже хорошо. Она так и свалилась, лишившись чувств, не успев толком рассмотреть преобразившуюся гостиную. А вот Сения оказалась покрепче. Она заглянула внутрь и ощутила, как комок тошноты подкатывает к горлу.
— Эк… эк… экселенс… — одними губами произнесла служанка, ощущая, как кровь отливает от лица.
Она пыталась закричать, пыталась заставить себя отвести взор от ужасающей картины или хотя бы закрыть глаза. Но какая-то неведомая сила вынуждала её продолжать наблюдать и подмечать всё больше леденящих душу деталей.
Экселенс Альдриан стоял на коленях в позе смирения и мольбы. Пышный ворс алавийского ковра под ним щедро пропитался кровью, отчего замысловатый орнамент превратился в мокрое
