кашица на полу… Могучие солдаты улья разорвут его так быстро, что он и закричать не успеет!
И тут вдруг всё пошло наперекосяк… Что-то незримое пронеслось над ухом Шаграсса, и пронзительная боль ожгла левую руку пониже локтя. Кьерр бросил мимолётный взгляд туда, но узрел лишь идеально ровный срез на месте своей конечности. Тёмная кровь захлестала из раны, а Верховный отец яростно зашипел.
В следующее мгновение нечто тяжелое сбило с ног несущегося асшатари и размазало по полу вертепа. Но Шаграссу, можно сказать, повезло. Его сия участь миновала. Он просто отлетел на десяток саженей, докатившись практически до самой дальней стены, и замер там кучкой окровавленного тряпья.
Со своего места патриарх каменного улья отлично видел, как злая человеческая магия перемалывает его великолепных воинов. Как они падают, взрываются, горят и распадаются на влажные мясные комья. Совсем скоро священная обитель стала походить на заваленный мертвечиной склад плоти и костей, над которым воцарился ужасающий вой. Дети Великой Тени умирали без страха, но всё же истошно плакали, лишаясь дарованных жизней. Их визги причиняли Шаграссу страдания куда бо́льшие, нежели отсечённая рука. Столько трудов, столько надежд, столько планов — всё это сейчас гибло вместе с солдатами улья.
Верховный отец попробовал пошевелиться и отползти к своему тайнику. Там он хранил нечто такое, что могло помочь им всем выжить. Но тут вдруг рядом с ним появился ещё один силуэт в чёрном. Он нанёс кьерру удар ногой в лицо, а затем придавил подошвой к полу, не позволяя сдвинуться с места.
— Шарр’Ссхай, гелсе шес! — прошипел Шаграсс разбитыми губами и попытался с помощью уцелевшей руки подрезать сухожилия врагу.
Молниеносный замах… и невидимое заклинание перерубает абиссалийцу запястье раньше, чем он успевает достать противника. Короткий клинок выпадает, едва не угодив остриём в лицо самому патриарху улья.
— Ш-ш-шаахр-р-р! — гневно хрипит Верховный отец, ощущая себя абсолютно беспомощным.
А проклятые озарённые, коих Шаграсс успел насчитать всего-то с дюжину, продолжают перемалывать его могучую армию. Споро и методично, будто всю жизнь только этим и занимались. Они хладнокровно уничтожают несчастных детей Великой Тени, не демонстрируя никаких эмоций. Абиссалиец ждал, предвкушая тот момент, когда милитарии начнут выдыхаться и уставать. Тогда-то грозные асшатари доберутся до них и покрошат на мелкие кусочки!
Но этого почему-то всё никак не происходило…
Оставшись без руководства своего создателя, твари действовали бесхитростно. Они просто рвались вперёд, бесславно умирая. И, в конце концов, вертеп превратился в небольшое подземное озеро. Только вместо вод его наполняли кровь и едкая слизь. Нападающие уничтожили так много солдат улья, что огромная груда трупов начисто запечатала тоннель, ведущий к мастерской Шаграсса. Немыслимо… просто немыслимо…
Презренные милитарии, получив передышку, воспользовались ей с умом. Они перегруппировались, заняв более выгодные позиции. И замерли, ожидая, когда отрезанные от центрального зала создания прогрызут новый путь. Тут же и подлый полукровка напомнил о себе. Нисколько не смущаясь того, что приходится брести по колено в нечистотах и вывалившихся потрохах, он неспешно приблизился к Шаграссу.
— Когда-то я пришёл к тебе и пообещал сделать твой улей самым великим во всей Абиссалии, — молвил бывший слаф. — Как ни удивительно, но мои слова сбылись. Это было не совсем осмотрительно с моей стороны…
— Ты пришёл мстить? — сверкнули красные глаза кьерра.
Полукровка в маске медленно покачал головой:
— Нет, мне плевать на весь ваш народец, пока вы не мешаете. Но в последний год от вас стало слишком много хлопот. Если бы вы могли довольствовать малым, а не стараться отхватить кусок пожирнее, то мы вряд ли бы встретились ещё хоть когда-нибудь. Но, видимо, это против вашей природы. Кьерры не могут жить и не превращать в безжизненные пустоши всё вокруг себя.
— Таким, значит, ты видишь мой народ? — поджал бледные губы Шаграсс. — К твоему сведению, человек, мы…
— Замолчи, это уже абсолютно неважно, — грубо перебил его полукровка. — За последние две луны я уничтожил практически полсотни ульев твоих соплеменников. И останавливаться не собираюсь. Ты — причина, по которой Абиссалия рванулась на север. А я виновен в том, что в твоих руках оказалось сосредоточено так много сил. Пойми, я вынужден положить этому конец. Но не потому, что ненавижу тебя и других белокожих людоедов. Вернее, не только поэтому.
— Так это… это был ты⁈ — задохнулся Шаграсс. — Все те северные племена, что перестали присылать мне подношения…
— Нет больше никаких племён. На местах их ульев теперь зияют глубокие кратеры. И та же участь постигнет твой дом, — с убийственным равнодушием поведал полукровка.
Верховный отец прикрыл веки, пытаясь переварить услышанное. Он ещё в прошлую встречу понял, что этот человек грозный противник. Таких как он другие люди называют доминантами из-за необычайно развитых магических способностей. Однако абиссалиец и помыслить не мог, что они настолько опасны. И вот теперь желтоглазый полукровка пришёл, чтобы уничтожить всё, что Шаграссу дорого. Всё то, что он создавал три с половиной столетия…
— Ответь мне, кьерр, каково это умереть, не оставив после себя ничего? — негромко осведомился чужак в стальной маске.
— А твоё какое дело⁈ — огрызнулся альбинос. — Хочешь поиздеваться надо мной напоследок⁈
— Вообще-то наоборот, — невозмутимо пожал плечами полукровка. — Я хочу предложить тебе утешение. Сберечь хотя бы часть того, что ты достиг. Твои знания, твоё искусство. А быть может и кого-то из твоих детей.
— Я не верю! Зачем тебе делать подобное⁈
— Ради Насшафы, Шаграсс, — последовал ответ, который надолго выбил почву из-под Верховного отца.
— Она… она жива? — сипло спросил кьерр, облизав пересохшие губы.
— Да.
— Не верю! Я не вер-рю!!! — зарычал абиссалиец.
— Мне плевать, — хмыкнул чужак. — Ты уже практически мертвец, и твоё слово мало что значит. Единственная привилегия, доступная тебе — это решить, оставишь ли ты после себя хоть какое-нибудь наследие или бесславно сгинешь.
Шаграсс примолк и учащённо задышал. Он потерял слишком много крови. Дыхание Великой Тени Шарр’Ссхай уже касается его кожи. Верховный отец должен отринуть сомнения и озвучить свой вердикт. Это так унизительно, но проклятый полукровка загнал его в ловушку. Нет большего бесчестья и позора, нежели передать священные знания в руки кого-то постороннего. Но участь кануть в небытие, не оставив после себя ничего — пугала гораздо больше…
Глава 13
Наше возвращение в Арнфальд состоялось незаметно и буднично. Просто тринадцать исхудавших и
