и немного отдышаться после неожиданного похода. Оставшееся до ужина время всем порекомендовали подумать над выбором клубов и дополнительных занятий — нахождение в них сугубо добровольное, однако всячески одобряется учителями и многими сокурсниками. Им даже выдали примерный список вариантов, хотя объявления о наборах участников и формировании новых клубов ещё будут вывешиваться как минимум весь сентябрь, а то и дольше. Кайнетт отвлекаться на это не собирался, лишнего времени у него с учетом собственных занятий явно не будет. Разве что клуб живописи мог бы стать неплохим способом сбросить стресс, но увы, он был сугубо гриффиндорским, а организовывать ещё один, факультетский или общешкольный — слишком много мороки и опять же затрат времени. Впрочем, рисовать в свободное время можно и самому — это действительно неплохо помогало успокоить нервы и между делом давало возможность подумать о делах в спокойной обстановке.
После ужина до отбоя оставалось несколько часов свободного времени на самостоятельные занятия и просто отдых и развлечения для тех, кто мог себе это позволить, а не был погребён под ворохом заданий и несданных работ. Сегодня первокурсникам, узнав об их расписании, посоветовали отправиться спать ещё до отбоя, чтобы нормально отдохнуть перед предстоящим в пятницу двойным уроком трансфигурации. Мотивация звучала непонятно, но грозно: «МакГонагалл — это вам не наш декан». Однако все заранее прониклись важностью будущего урока в ожидании чего-то таинственного, но, без сомнения, пугающего.
***
— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных предметов, которые вы будете изучать в Хогвартсе…
Вступительную речь декана Гриффиндора Кайнетт слушал без особого интереса. Каждая из дюжины основных дисциплин (кроме, наверное, истории, астрономии и так называемого «маггловедения») в этой школе является достаточно сложной при углублённом изучении. Каждая из них — опасна, тем более для новичков. Непутевый ученик волшебника, предпочитающий тратить больше времени на сон или пустую болтовню с друзьями, чем на учебники, с одинаковой лёгкостью может убить себя заклинанием, зельем, неверно просчитанным превращением, ошибкой при обращении с мифическим зверем или растением… «Инсендио», по незнанию спроецированное не на поражаемую площадь, а на себя, или преобразование материи, которое превратит ближайший стол в полуживое переплетение цепей и клинков — велика ли разница будет для тех, кто станет потом опознавать тело? А ведь ещё есть зелья, которые из-за ошибки в порядке добавления ингредиентов могут вместо омолаживающего или тонизирующего бальзама просто превратиться в облако хлора или гремучего газа, последний ещё и сдетонирует от открытого огня…
После лекции, как и остальные преподаватели, профессор МакГонагалл провела наглядную демонстрацию, превратив свой стол в свинью, а затем обратно. А затем неожиданно устроила практическое занятие. Записала на доске несколько длинных формул, которые потребуется выучить наизусть, а потом просто с помощью заклинания разложила по партам учеников спички, хотя бы одну из которых требуется трансфигурировать в иглу с помощью этих формул. Вот так сразу, без объяснения принципа действия, без каких-либо слов о теории трансмутации, без указаний на порядок преобразования. Признаться, Арчибальд был даже в какой-то мере восхищён таким подходом — с первого же занятия эта женщина как само собой разумеющееся предполагала, что первокурсники перед приходом сюда прочитали и запомнили как минимум половину учебника по трансфигурации за первый год и теперь смогут без подготовки воспользоваться этими знаниями. Либо же МакГонагалл предполагала, что они смогут с абсолютной точностью повторить на практике записанные формулы, не имея даже отдалённого представления, что это вообще такое, что из чего следует и как там всё внутри работает. Был ещё третий вариант, что она собирается весь свой курс строить от преодоления порога — сначала выдать детям невыполнимое для них задание, а после на следующих занятиях постепенно прийти к его решению. Так или иначе, происходящее объясняло вчерашние предупреждения, если она устраивает такое вводное занятие каждый раз. Если бы его домашний учитель алхимии использовал настолько радикальные методы, Кайнетт, наверное, мог бы стать мастером в своей первой дисциплине года на три раньше, чем он сделал это в своё время.
Ничего пока не став делать, маг решил из любопытства посмотреть на соседей. Сидящий рядом за той же партой Саймон неподвижным взглядом смотрел на записанные на пергаменте формулы, словно пытался постичь скрытую в них тайную истину. Макэвой на соседнем ряду быстро листал учебник, пытаясь найти там хоть что-то, напоминающее выданное им задание. Судя по его лицу, безуспешно. Сидящая через один стол Тейлор нервно тёрла очки, явно думая, как наиболее вежливо спросить у профессора — что тут вообще происходит и что им нужно делать? Ирвин Росс, занявший место в последнем ряду, что-то пытался сотворить, не очень уверенно выписывая замысловатые фигуры палочкой, но никаких видимых результатов это не давало. Все остальные были в похожем состоянии.
Вздохнув негромко, маг не стал пока притрагиваться к мистическому знаку, а сосредоточился на выданных им формулах. Как он уже успел понять, основополагающими в трансфигурации являлись две вещи — крайне точно составленная команда, мысленная или вербальная, и верно подобранное количество энергии для преобразования, не больше и не меньше определённого количества. И то, и другое зависело от требуемого действия, то есть что и во что нужно превратить, а также от продолжительности эффекта. На самом деле, если говорить об обучении новичков, первое задание было подобрано весьма грамотно — преобразование объекта схожей формы, однако один собран из двух частей, черенка и головки, причем первая половина является органикой, а вторая состоит из смеси нескольких химических соединений, включая хлорат калия, свинцовый сурик, серу и другие. А превратить всё это одновременно требуется в низколегированную сталь или хотя бы в железо. Хороший алхимик, каким Арчибальд уверенно считал и себя, конечно, может рассчитать подходящий круг для трансмутации элементов, но это потребует столько времени и энергии, что любой маг просто сделает заказ в самом обычном магазине, купит сразу ящик швейных игл и швырнет его в того, кто поставил перед ним подобную задачу. Однако трансфигурация предполагает не перманентное, а ограниченное по времени преобразование, этим напоминая «Проекцию» и «Укрепление», а не полноценную алхимическую трансмутацию. В результате на порядки снижаются требования к затратам магической энергии, а работа идёт в первую очередь на уровне концепций, а не химических соединений.
Положив рядом второй лист и перехватив перо, навыки владения которым пришлось дополнительно вспоминать за полгода до школы, Кайнетт начал раскладывать преобразование на отдельные элементы. Итак, применяются две концепции, одна для формы, другая — для материала. То есть игла и сталь, причем обе они не конкретизированы: ручная игла или машинная, сталь хромистая или молибденовая… В любом случае, здесь самая простая часть. Главный
