фокус был в том, как одновременно преобразовать объект сложного состава, то есть не получить две иглы, побольше и поменьше, из черенка и головки спички, а то и с полдюжины, если бертолетова соль, клей, диоксид кремния из стекла и остальные компоненты трансформируются в заданный предмет по отдельности. Это было самой сложной частью составления команды — охватить сразу весь объект и превратить его в однородную структуру, при этом процесс трансформации не должен зацепить стол, на котором спичка лежит. Последнее особенно опасно, если ученик попытается решить задачу силой, то есть просто собрав в палочке как можно больше энергии в надежде, что так уж наверняка преобразование пойдет как надо.
— Зачем мы вообще это делаем? — шепотом спросил Керри. Вопрос казался риторическим, однако Кайнетт уточнил:
— Что именно?
— Это превращение. Знаешь, я не могу представить себе ни одной ситуации, когда мне крайне понадобится иголка, а под рукой будет только спичка. И при этом у меня будет палочка, но я почему-то не смогу наколдовать «Диффиндо», или какое там заклинание для протыкания предметов было?
— «Акулеус».
— Ну или вот это.
— Ты просто узко мыслишь. Точнее, недостаточно масштабно. Попробуй немного раздвинуть рамки, — видя полное непонимание во взгляде соседа, маг вздохнул и предложил очевидный пример: — Допустим, ты идешь по магическому лесу. И на тебя нападет акромантул, арсури, фо-а или ещё какое-то существо не слишком большое, но достаточно подвижное. К магии многие из них имеют неплохое сопротивление, да и между деревьями лучом заклинания ещё требуется попасть, а отбиваться от них ближайшей веткой — ты всё-таки не Ланселот.
— А при чем тут Ланселот?
— Потому что он… — Кайнетт понял, что попытки объяснить затянутся как раз до конца урока. Спросив про себя, чему сейчас вообще учат школьников Британии, он нашел простое решение: — Знаешь у нас на факультете Лавгуд, второкурсницу со светлыми волосами?
— Это которая всегда выглядит так, будто сейчас общается с дюжиной выдуманных друзей сразу?
— Ну… да. Вечером спроси у неё про Ланселота и про ветку, она объяснит во всех деталях. Пока достаточно сказать, что одной палкой ты не отобьешься. Однако научившись преобразовывать дерево в сталь, вполне можешь сделать из ветки уже не иголку, а шпагу или меч. И сразу положение станет не таким печальным, если можно держать врага на расстоянии оружием в одной руке, пока другая занята палочкой, и можно создать подходящее заклинание.
— Только я не умею драться ни мечом, ни шпагой, — справедливо возразил Саймон. — И тут вряд ли научусь — как я понял, даже среди клубов в Хогвартсе нет ни одного, посвященного нормальному спорту, только одни полёты.
— Можно научиться и самому. Заказать из дома или купить на каникулах книги, освоить упражнения и заниматься. Главное — желание, а возможности найдутся. В крайнем случае, можешь подтянуть трансфигурацию получше и составить такую формулу, чтобы превратить ту же ветку в пистолет. Это упростит тебе задачу.
— Постой, а так разве можно? Это же, как тут говорят, «маггловская вещь». Вряд ли есть заклинание на подобные случаи.
— Даже если и нет, его можно придумать. Трансфигурация хороша тем, что превращать можно что угодно во что угодно. Учитывая естественные ограничения, конечно.
— Какие ещё ограничения?..
— Мистер Мерфи, мистер Керри, вы уже справились с поставленной задачей, если нашли время о чём-то так долго беседовать? — прервал их разговор строгий голос МакГонагалл.
— Прошу прощения, профессор, — поднявшись со стула, ответил маг. — Мы обсуждали возможности трансфигурации, однако Саймон задал вопрос, на который, как я полагаю, вы могли бы ответить куда лучше меня. Да и остальным он может быть интересен, как мне кажется.
— Вот как. И что же это за вопрос? — скептически глядя на них, спросила ведьма.
— Какие естественные ограничения имеет трансфигурация? Считается, что преобразовать можно что угодно во что угодно, однако лишь до определенного предела. Но что именно определяет эти рамки?
— Что ж, вопрос и в самом деле хороший, пускай обычно мне задают его намного позже, — видя, что на неё смотрят и другие ученики, профессор ответила: — Хорошо, я объясню. Превращать действительно можно всё во всё, но есть два главных ограничения. Первое, — по её жесту мел начал выводить на доске слова. — «Сложность». Чем дальше друг от друга два объекта, тем сложнее преобразовать один в другой. Тем труднее рассчитать финальную формулу, тем более громоздкой она получится, чтобы учесть всю разницу в форме, материалах, в самых разных аспектах. В какой-то момент волшебник просто не сможет сделать такой сложный расчёт без ошибок, либо не сумеет запомнить его результат, чтобы применить заклинание. Второе — «Cила». Чем больше размеры предмета и чем сложнее он внутренне устроен, тем более сильным должен быть волшебник, который желает превратить его во что-то иное. Например, любой пятикурсник может превратить собаку в таз или козу — в бочку. Однако превратить кита в катер даже ненадолго не смогу ни я, ни директор, ни любой из известных мне мастеров трансфигурации. На это просто не хватит сил, даже если удастся рассчитать и представить себе формулу подобного преобразования. Есть ещё множество отдельных ограничений и частных случаев объективного характера, а также целый ряд законодательных запретов, но всё это мы в своё время рассмотрим на занятиях. Фундаментальными же являются два указанных мной фактора. Я ответила на ваш вопрос, мистер Мерфи?
— Да, профессор. Большое спасибо.
— Возвращайтесь к текущему заданию, у вас ещё около часа времени. И пять баллов Рейвенкло за разумное любопытство. Факультет верен своим традициям.
— Красиво выкрутился, — шепотом заметил Саймон.
Пожав плечами, Кайнетт вернулся к работе. Точнее, к изучению выданной им задачи. Решить её, точно до запятой повторив формулы и приняв во внимание все нюансы и параметры, он бы смог, возможно, со второй-третьей попытки, однако демонстрировать все свои возможности сразу было бы неосмотрительно. Тем более на заведомо переусложнённом задании, которое точно превосходит возможности новичка в магии. А значит, пока можно изучить методы преподавания коллеги и манеру подачи материала, да и просто взглянуть на трансфигурацию с точки зрения знакомых дисциплин, в первую очередь — алхимии. Ему было интересно перепроверить формулы и требуемое количество энергии (то есть размер жеста мистическим знаком), вывода этого значения в том числе из разницы элементов двух объектов им, разумеется, тоже никто не показал. Начертив на пергаменте круг, Арчибальд привычно вписал в него пентаграмму, а затем начал ниже расписывать отдельные химические элементы и соответствующие им стихии. Основой процесса было преобразование земли и огня в землю, но из-за сложной химической структуры имелись свои нюансы. Как бы оказалось просто решить
