на день должен явиться Тимофей, и встреча с ним Захару не улыбается. Если же застрянет у Капитолины, встречи не избежать. Улица одна, по задворкам не набегаешься.
Выйдя из милиции, он машинально побрел в сторону вокзала, раздумывая, где искать жилье и как это лучше сделать. Не подойдешь же к первому встречному с таким вопросом. По дороге, в сотне шагов от пристанционной площади, ему попалась пивная бочка, у которой толпилось с десяток мужиков. Как раз то, что надо.
Взяв кружку пива, он пристроился к группе из трех человек, одетых по-рабочему и навеселе. Это были грузчики с соседней товарной базы – понял по их репликам.
Слово за слово – разговорились. Ребята оказались тертыми и Захаровой стрижке особого значения не придали. Спросили только:
– Оттуда?
– Угу.
– И сколько пришлось?
– Семь с хвостиком.
– Прилично.
Взяли еще по кружке, поделились сухой рыбой, и он решил не тратить время попусту, не так уж много до поезда.
– Не подскажете, где тут угол найти?
– В смысле – чемодан? – хохотнул один из них, но, перехватив колкий взгляд Захара, осекся. – Есть тут местечко неподалеку. Тебе одному?
– Да нет, с бабой.
– Тогда шагай к Полесскому переезду, знаешь? Ну вот. Как перейдешь пути – второй дом слева. Старуха там, Надежда Поликарповна. Покладистая бабка, примет. А если у нее занято – подскажет, где найти. Там до черта сдают.
– Ну спасибо, кореш, выручил! – обрадовался Захар. – Хата мне сейчас позарез нужна. Может, и насчет работенки подскажешь. Как у вас?
– Паспорт получил?
– Через три дня. Только из милиции.
– Ясненько. Ну вот, пропишешься – и приходи. Сеньку Шульгу спросишь. Тяни-толкай всегда требуются. В смысле – грузчики. А у бабки, если что, на меня сошлешься.
Захар поблагодарил еще раз и заторопился к Полесскому переезду.
Ему повезло. У бабки оказалась свободная комната с отдельным входом, крохотными сенцами, кухонькой и небольшой, метров около восьми, боковушкой – само для Максима. Узнав, что он не какой-нибудь прощелыга, а имеет жену, сына и направлен к ней Сенькой Шульгой, хозяйка разрешила вселяться хоть сейчас, вручила ключи и потребовала задаток за месяц вперед, начиная с сегодняшнего дня. А документы не к спеху, пропишет и на следующей неделе.
Денег у Захара кот наплакал, но он готов был на радостях последнее отдать. Ничего, у Капитолины найдется, самогонный промысел всегда доходный. Как-никак, она ему со вчерашнего вечера жена, пускай тряхнет мошной.
Возбужденный, довольный удачным знакомством у пивной бочки, возвращался он к вокзалу, время от времени ощупывая в кармане ключ от квартиры. От своей квартиры ключ! На такое везение и не рассчитывал, вот порадует Капитолину. Сегодня еще переночует у нее, а завтра пускай договаривается с председателем и – в Гомель. Ни одного лишнего дня он не останется в Метелице и не покажется там. Пожитки свои Капитолина и сама привезти сумеет. И хату продаст – не продешевит.
Значит, так: через три дня получит паспорт, сразу же пропишется и устроится на работу. За это время Капитолина утрясет дела в Метелице, переедет к нему. Потом они распишутся, станут законными, так сказать, супругами и можно будет присмотреть работу для нее. Все путем, заживут припеваючи. Вот только с Максимом не случилось бы загвоздки. И с ее сыновьями тоже. Теперь и о них надо думать. Хотя чего там думать, пока что хлопцы – в РУ, а там видно будет. Главное – с Максимом.
«Не прозевать бы его в Ново-Белице, надо поговорить начистоту, обо всем, по-мужски. Должен понять, не маленький».
На платформу пригородных поездов Захар выходил с опаской, пристально вглядываясь в толпу отъезжающих. А ну как Тимофей вернулся и они столкнутся нос к носу? Одноногого, с культей, учителя он увидит издалека и должен заметить первым, чтобы успеть уйти от встречи.
К счастью, его не было, и Захар спокойно доехал до Ново-Белицы. Там опять выглядывал в раскрытое вагонное окно, но теперь отыскивал не столько Тимофея, сколько сына.
Максим вошел в соседний вагон с компанией таких же, как и сам, школьников. В одном из них Захар узнал сына Ксюши Корташовой – весь в батьку, прямо вылитый Савелий. Узнал и подивился: вот порода, Савелий тоже был копией своего батьки, деда Данилы. Крепкий корень, ничего не скажешь.
Ему стало вдруг обидно, что Максим не в него, и смешно от глупой обиды. Не всем же детям походить на своих родителей. Но хотелось, чтобы это было так.
Поезд шел переполненным, и Захар не стал переходить в соседний вагон, к Максиму, зная, что ему будет неловко перед товарищами за стриженого батьку. Уединиться же негде, кругом теснота – не продохнуть. Так и просидел до своей станции, обдумывая предстоящий разговор с сыном, подбирая слова, которые скажет. Но в голову ничего не приходило, только разбирала досада и жалость к самому себе за невозможность показаться с сыном на людях. Показаться открыто, не таясь, никого не смущая.
На станции он первым соскочил с подножки и, опасаясь, что сын уйдет с попутчиками, тут же, на платформе, подошел к нему.
– Здорово, хлопцы, – сказал бодро, с вымученной веселостью.
– Здравствуйте, – ответил Максим, вздрогнув от неожиданности.
– Здравствуйте, – эхом отозвался Валерка Юркевич, взглянул на одного, на другого, понял, что он тут лишний, и заторопился: – Ну, я пошел.
– Давай, мы следом, – кивнул ему Захар и задержался на минуту, выжидая, пока метелицкие, если кто есть с поезда, уйдут вперед.
Максим нетерпеливо переступал с ноги на ногу и спросил:
– Вы ждете кого?
– Не-не, пошли. А что ты меня величать вздумал. Говори «ты», ладно?
– Ладно.
– Ну, расскажи о себе. У тетки Проси так и не поговорили толком. Знаешь, я не хочу к ней заходить…
– Чего? Она хорошая.
– Хорошая-то хорошая, да не ко мне. Ты, верно, знаешь, что мы с дядькой Тимофеем на ножах… Он со мной, – уточнил Захар. – Я к нему ничего не имею. Ну да дело это прошлое, забудем. Погляжу на тебя – худой ты, не болеешь? Если что надо, говори, я все сделаю. Может, учеба тяжело дается?
– Нет, все хорошо, здоровый. А учиться не тяжело. Вот экзамены скоро…
– Двоек не хватаешь?
– Не-е, – усмехнулся Максим. – В восьмом по русскому была четверка одна, а так пятерки.
– Да ну! Гляди-ка, просто молодец. А я, грешным делом, хватал. Только начальные классы и осилил, потом батька, твой дед, работать заставил. Но то время другое было. Тебе в институт надо. Не думал куда?
– Не знаю. С математикой у меня хорошо, может, на инженера.
– Дельно,
