Когда разбился «Единорог», именно он разыскал Кроткую Марию и на своих руках донес ее до форта. Он влюбился в нее сразу, но, к сожалению, идиллия была прервана отъездом герцогини де Модрибур со всеми девушками в Порт-Руаяль…
Анжелика тотчас же обратила внимание на его осунувшееся лицо. Куда девалось то радостное возбуждение, которое к исходу каждого дня овладевало этим «пиратом без страха и упрека» от того, что он не погиб, продолжал жить…Между тем, придя к Анжелике, молодой человек увидел, что она не одна: рядом с ней в гамаке лениво покачивался губернатор, маркиз де Виль д'Авре, который явно никуда не торопился. Это обстоятельство не должно было стать помехой откровенному разговору: ведь когда их караван прибыл на побережье, Анжелика и маркиз в его присутствии обменялись несколькими словами по поводу герцогини, причем губернатор выразил свою озабоченность предстоящим появлением этой дамы в его владениях. Вот почему Барсампюи начал свою речь без обиняков.
— Озабоченность господина губернатора укрепила мое мнение о герцогине как о женщине крайне извращенной и опасной. Поэтому я буквально дрожу от страха за милую Моему сердцу Марию. Мадам, возможно, вы помните, как я воспылал любовью к этой очаровательной девушке. Это произошло мгновенно, в тот самый момент, когда я увидел ее всю в крови. А ведь я жесткий человек и могу утверждать, что до того дня мне была смешна сама мысль о том, что мною может овладеть столь глубокая страсть. Тем не менее, это произошло. Поначалу мне казалось, что Мария отвечает мне взаимностью. Мы рассказали друг другу о себе. Сама она из благородной, но бедной семьи, и поскольку за ней не могли дать никакого приданого, девушку определили послушницей в монастырь. Там ее приметила мадам де Модрибур и предложила стать горничной.
В Голдсборо я почувствовал, что она не безразлична ко мне. Видя, какую привязанность она испытывает к своей покровительнице, я обратился к герцогине и раскрыл ей свое намерение жениться на Марии, не забыв упомянуть о моих титулах и личных качествах. Мадам де Модрибур заверила меня, что поговорит с Марией, но спустя некоторое время сообщила отрицательный ответ на мое предложение и просила не настаивать на нем. По ее словам, Мария, будучи деликатной, прямой и честной девушкой, не может испытывать никакой склонности к пирату, чьи руки наверняка запятнаны кровью, и т, д. Это заявление потрясло меня, я был в ужасном состоянии. Знатная дама принялась утешать меня, и я не знаю, как это произошло, но.., в результате я провел ночь с герцогиней…
При этих словах лицо его выразило такое недоумение, что Виль д'Авре прыснул от смеха в своем гамаке.
— Теперь я понимаю, что оба мы, и я, и Мария, пополнили ряды ее бесчисленных жертв, и я готов сделать все возможное и невозможное, чтобы вырвать Марию из ее когтей. Ведь я считал, что она потеряна для меня навеки. Но случай распорядился так, что, прибыв сюда в вашей свите и застав ее здесь, я имею теперь шанс спасти свою возлюбленную… Однако она избегает меня. Не можете ли вы поговорить с ней, убедить ее в моей любви, сказать, что я горю желанием помочь ей.
— Я попытаюсь.
***
Удостоверившись в истинной сути характера Амбруазины де Модрибур, Анжелика не могла не задуматься и об отношениях, связывавших «благодетельницу» с подопечными девушками. Их привезли в Новую Францию, чтобы выдать здесь замуж. Почти все они были родом из обедневших дворянских семей и имели приятные манеры, достаточно широкие взгляды и определенный уровень культуры. Многие девушки получили воспитание в сиротских домах и монастырях, подобно Кроткой Марии, разумнице Генриетте, очаровательной, робкой Мавританке Антуанетте и другим, очень набожным, скромным, милым девушкам. Эти же качества были свойственны единственной среди них вдове, Жанне Мишо, которая приехала сюда со своим маленьким сыном Пьером. Конечно, у каждой девушки был свой характер, и иногда довольно яркий, как, например, у Дельфины дю Розуа или Маргариты де Бурмон. Попроще других казалась старая дуэнья Петронилья Дамур, славная добрая женщина, которая была приставлена к герцогине чуть ли не с самого детства.
Некоторые из девушек знали герцогиню давно, другие — всего несколько месяцев, с тех пор, как их начали отбирать Для поездки в Новую Францию. Все они обожали ее, за исключением Жюльены. Она в отличие от других девушек была простолюдинкой. За ней числились какие-то проступки, за которые ей угрожала высылка на острова, и, чтобы избежать этого, она каким-то образом пробилась в группу королевских невест. Жюльена ненавидела герцогиню и никак не скрывала этого.
В преданности девушек герцогине Анжелика угадывала что-то не совсем нормальное, гипертрофированное. Она помнила, как девушки буквально обезумели от волнения, узнав, что ее удалось спасти, как они падали к ее ногам, обнимали и целовали ей колени, рыдая от счастья. А когда вечером возникло опасение, что герцогиня может не выжить, они слезно умоляли Анжелику не отходить от ее постели, они цеплялись за платье, уговаривая исцелить больную… Так что же означала для них герцогиня?
Не были ли они обмануты и околдованы ею? Или запуганы? Просьба Барсампюи давала ей повод повнимательнее разобраться во всем.
Анжелика подкараулила Кроткую Марию, когда та возвращалась в поселок с букетом диких цветов, собранных среди скал. Тропинка, по которой шла девушка, поворачивала за старый заброшенный дом, и там-то она дождалась ее появления, зная, что в этом месте герцогиня их не увидит.
Завидев Анжелику, Мария хотела было побежать назад, но Анжелика остановила ее.
— Не убегайте, Мария. Я должна поговорить с вами без свидетелей. Времени у нас мало.
Стоя перед ней с цветами в руках, девушка с выражением ужаса в глазах смотрела на Анжелику. Ее можно было назвать весьма хорошенькой, и было что-то очень привлекательное в выражении робкой непосредственности, проступавшем на лице. Изящная шея, голубые, как небесная лазурь, глаза, светлые пушистые волосы придавали ей непритязательную грацию хрупкого цветка. Впрочем, она все еще выглядела изможденной после полученных ранений, утомительных переездов и неожиданных перемен, и к тому же в последнее время сильно похудела.
Лицо ее было бледным, губы потрескались от солнца и соленого морского ветра. Сейчас она стояла с выражением загнанного зверька на лице, глядя на Анжелику расширенными застывшими зрачками и приоткрыв губы, как будто ей не хватало дыхания. Да и Анжелика чувствовала себя, как натянутый до предела канат — вот-вот лопнет.
Зная, как мало у нее времени на этот разговор, Анжелика спросила прямо в упор:
— Мария, вы сами видели «их»? Ведь когда вас привели ко мне, вы все время повторяли: «Я вижу их, этих демонов, они избивают меня по ночам…» Вы видели людей, которые пришли ночью с дубинками, чтобы прикончить потерпевших кораблекрушение… Говорите же теперь, скажите мне все, что вы подозреваете, о чем догадываетесь… Преступлениям должен быть положен конец… Ведь это она, правда, это она приказывает им?..
