Зная, как мало у нее времени на этот разговор, Анжелика спросила прямо в упор:
— Мария, вы сами видели «их»? Ведь когда вас привели ко мне, вы все время повторяли: «Я вижу их, этих демонов, они избивают меня по ночам…» Вы видели людей, которые пришли ночью с дубинками, чтобы прикончить потерпевших кораблекрушение… Говорите же теперь, скажите мне все, что вы подозреваете, о чем догадываетесь… Преступлениям должен быть положен конец… Ведь это она, правда, это она приказывает им?..
Мария слушала, обезумев от страха. И вдруг изо всех сил замотала головой в знак отрицания.
— ..Вот уже два года вы находитесь рядом с ней, знаете ее интимную жизнь, — настойчиво продолжала Анжелика, понимая, что в ее распоряжении всего лишь несколько минут. — Вы не можете не знать, кто она. Вы обязательно должны все рассказать, помочь мне спасти всех нас от смерти, от уничтожения… Говорите.
Кроткая Мария вздрогнула, как от ожога.
— Нет, никогда, — упрямо сказала она.
Анжелика вцепилась пальцами в ее тонкое запястье.
— Почему?
— Я не могу забыть, что она сделала для меня. Я была так одинока, монастырские стены были моим единственным будущим. Она проявила интерес ко мне, вернула меня к жизни, я расцвела и даже была счастлива…
Она опустила глаза.
— ..Как хорошо быть любимой, — прошептала она. С какой же ловкостью Амбруазина использовала в своих низких целях наивность сиротки-девушки, все еще остававшейся в духовном отношении почти ребенком, чему способствовали природная мечтательность Марии, ее одиночество и незнание жизни! Но было крайне трудно понять, до каких пределов, как полно были осуществлены замыслы герцогини.
— Если бы было только это, — сказала Анжелика, чеканя каждое слово, — я бы не стала осуждать вас. Но ведь зло, которое она причиняет, куда страшнее. Она способна на все, на любое прегрешение, любое злодейство. Вы говорите «быть любимой». Барсампюи любил вас. Он желал стать вашим мужем. Разве она сообщила вам о его предложении? Конечно нет, я вижу, как вы удивлены! Может быть даже, она оговорила его перед вами, а ему сказала, что вы отклоняете его предложение, и тут же сама соблазнила его. А вы.., вы защищаете эту ужасную женщину, сущую дьяволицу, которая отняла у вас возлюбленного, пытаетесь уберечь ее от заслуженного наказания. Говорите, немедленно говорите!
— Нет, я ничего не знаю, — вскричала девушка, пытаясь вырвать свою руку. — Уверяю вас, я ничего не знаю…
— Но вы должны знать. Вы живете так близко к ней, что не можете не угадывать, не подозревать каких-то вещей… Ведь у нее должны быть и сообщники, те, что подстроили кораблекрушение, а потом хотели убить вас уже на берегу. Смотрите, ведь она отреклась от вас, как от других, пожертвовала вашей жизнью…
— Нет, не моей…
— Что вы хотите сказать… Как так не вашей?.. Но Кроткой Марии удалось высвободить руку, и она бросилась бежать, как сумасшедшая, за которой идет погоня…
«Придется попробовать еще», — сказала себе Анжелика. Теперь она знала, что поиск необходимых ценных сведений следует вести в непосредственном окружении герцогини. Задача эта не из легких потому, что герцогиня приблизила к себе самых простых, неискушенных девушек, положение которых было наиболее уязвимым и которые молчали из-за страха, стыда, покорности, из-за укоренившейся в народе привычки не судить по общей мерке о господских делах. Глупость, невежество, наивность, невинность… Как умело использовала все это Амбруазина в своих интересах!
— Что-то вы погрустнели, — сказал Анжелике Виль д'Авре, который все это время продолжал качаться в гамаке и грызть кукурузные хлопья, приготовленные Кантором на углях. — Не следует, моя дорогая, впадать в уныние и слишком переживать по поводу низости рода человеческого. Встреча с ее проявлениями составляет часть нашей земной юдоли. Но ведь за всем следует утешение. Вот увидите, когда мы окажемся в Квебеке и воссядем у камина с рюмкой ароматного ликера, а ваш милый сын будет играть нам на гитаре, вы забудете все это, и мы вместе надо всем посмеемся.
Несмотря на ободряющие слова Виль д'Авре, Анжелика совсем не была расположена смеяться. Она смотрела то в окно, то в дверь в неясном ожидании чего-то. Некоторое время спустя, выйдя из дома, чтобы лучше разглядеть какую-то металлическую точку, появившуюся на предзакатном горизонте с восточной стороны, Анжелика вдруг услышала, как Дельфина дю Розуа окликнула Кроткую Марию и сказала ей:
— Мадам де Модрибур пошла в лес с Петронильей и Мавританкой. Она просила вас подойти к бретонскому кресту помочь донести корзинки с ягодами…
Вскоре Мария показалась на дороге, по которой утром прихожане шли на мессу. На какое-то мгновение Анжелика заколебалась — не использовать ли момент, чтобы снова переговорить с Марией. Видимо, девушка о многом передумала. Даже издали Анжелика заметила ее покрасневшие глаза и печальное лицо. Однако в этом месте можно было опасаться встречи с герцогиней, и Анжелика не решилась подойти. Вернувшись назад, она застала маркиза в неизменном гамаке. Он продолжал разговор на другую тему.
— Сегодня будет плохой улов, — изрек он. — Треску засолят плохо, и люди, работающие на разделке рыбы, недосчитаются многих пальцев…
— А почему?..
— Да потому, что мадам де Модрибур сегодня наносит визит рыбакам. Смотрите, отсюда видно, как она шествует, как королева среди вассалов, в сопровождении капитана бретонцев, который прямо ластится к ней. Нас он уверяет, что тверд как сталь, а на самом деле стал при ней мальчиком на побегушках…
Посмотрев в сторону моря, где рыбаки-бретонцы хлопотали вокруг деревянных помостов с рыбой, Анжелика увидела Амбруазину, действительно окруженную целой свитой рыбаков и пассажиров корабля, шедшего в Европу, который остановился на рейде, чтобы пополнить запас воды.
— Если этот корабль идет во Францию, то я, пожалуй, пошлю письмо одной весьма дорогой мне даме в Париже. Надо справиться.
Но Анжелика его не слушала. Ее вдруг осенила тревожная мысль — почему Амбруазина вызвала Кроткую Марию совсем не к тому месту, где находилась сама. Выйдя наружу, чтобы еще раз взглянуть на побережье, она увидела грустного Барсампюи, который от нечего делать строгал деревянную палку.
При виде молодого человека, влюбленного в Кроткую Марию, у Анжелики по какому-то наитию возникла внезапная догадка, и она бросилась к нему.
— Быстро за мной, — тихо сказала она. — Господин Барсампюи, Кроткая Мария в опасности!
Они быстро пошли по тропинке, ведущей к бретонскому кресту.
— Что случилось? Чего вы боитесь? — спросил он наконец Анжелику, когда они отошли на порядочное расстояние от поселка.
