Я начала медленно осматривать вокруг себя комнату, часть за частью. Это был традиционный метод контроля мысли, и я пошла по этому пути, как шла по тёмному коридору, проверяя свои знания, как проверяют ногой рытвины. Такое упражнение мне было известно с давних пор, но я никогда ещё не выполняла его с такой неуверенностью. Результаты зависят от восприимчивости того, кто находится под твоим влиянием. И в Эсткарпе не было таких условий, какие окружали меня здесь. Я не могла даже коснуться кристалла, в который был заключён Хилэриэн, потому что это тотчас станет известно Зандору.
Я прикрыла глаза, глядя, как меня учили — не на всё, а только на тело Айлии. Мысленный образ не требовался, она сама была передо мной. Я начала искать подходы к её мозгу. За ней, похоже, никто не следил, но это могла быть и просто хитрость. Напряжение было очень велико, и я собрала всю свою искалеченную Силу!
— Айлия! — посылала я мысленный оклик.
Я много раз видела терпеливых рыболовов, забрасывающих удочку, вытаскивающих её, снова бросающих — и всё без результата. Теперь так было со мной. Я жестоко боролась с подступающим отчаянием, ощущением, что во мне больше нет силы для того, что было когда-то пустяковым упражнением.
— Айлия! — Нет, я не могла коснуться её. То ли не хватало силы, то ли что-то препятствовало моим поискам.
Но если так, то каким же образом Хилэриэну удалось послать мне сон? Или это было галлюцинацией, навеянной Зандором?
Не все маги могут ходить в страну Тьмы, но многие. Но можно ли считать Зандора принадлежащим к Тёмным Силам? Я колебалась, я терялась и сознавала горечь своего провала.
Я отступила и вновь принялась размышлять. Пленённый маг использовался Зандором как часть этих машин. Для такой работы необходим мысленный контакт, поскольку тело его было заключено в кристалл. Серые люди нажимали кнопки не размышляя, не понимая смысла своей работы. Следовательно, где-то здесь была энергия, родственная нашей Силе и могущая связывать Хилэриэна с машинами. Так может быть, я смогу частично объединить свою Силу со здешней и получить поддержку для передачи моего мысленного посыла?
Правда, это грозило опасностью. Такое прикосновение может притянуть меня, как сталь к магниту. Пожалуй, придётся попросить Хилэриэна помочь мне Силой. Интересно, нуждается ли Зандор во сне, или его синтетическое тело не знает усталости? Наступает ли время, когда его энергия истощается? Если да, то скоро ли это будет? Ведь Зандор может вспомнить о своей второй пленнице и заняться мною!
Я оглянулась и увидела, что за то время, что я сосредотачивалась на Айлии, в помещении опять произошли перемены. Дополнительные экраны потемнели, сидения перед ними опустели.
Зандор стоял перед Хилэриэном и смотрел на него с удовлетворённой улыбкой. Он заговорил, и его низкий голос донёсся до меня.
— Неплохо получилось, мой недруг. Пусть и не своей волей, но ты добавил кое-что к нашим достижениям. Не думаю, что люди в башнях захотят попробовать снова. Они не любят потерь. — Он медленно покачал головой. — Мы работаем лучше, чем предполагали сначала, когда обосновались здесь. Тогда у нас были машины только для развития наших рук, глаз и мозга. Теперь у нас есть большее. Но те люди всё ещё правят!
Лицо его исказилось, как будто его терзала внутренняя боль.
— И так будет продолжаться, пока стоят башни! Они сработали хуже, чем предполагали, эти строители башен, когда сделали себя машинами. А мы теперь умеем управлять машинами! — Он ударил кулаком по ладони другой руки. — Человек существует, человек останется!
«Человек, — подумала я, — он говорит о себе, а Хилэриэн сказал, что Зандор не человек в том смысле, в каком мы это понимаем. Может, он имеет в виду серых людей, действующих по его приказу и не имеющих ни собственной воли, ни мозга? Он говорит, как человек, сражающийся за правое дело, как говорили мы в Эскоре о Тьме, как говорили в Эсткарпе при упоминании Карстена или Ализона.»
Во всех войнах имеется западня, которой лишь немногие могут избежать. Стоит лишь объявить, что пришло время, когда для бойцов все средства хороши. Так было, когда колдуньи вспенили горы и положили конец вторжению Карстена, но и заплатили за это дорогой ценой — отдали свои жизни. Они ступили на слишком узкую тропу и не смогли перешагнуть. Они призвали Силу для этого взрыва, но не смогли договориться со Тьмой.
Здесь могло случиться иначе. Возможно, вначале Зандор был таким же как мой отец и братья, но затем вступил на путь Динзиля, обольщённый мыслью о победе, в которой он так нуждался, или запахом Власти, который становился всё привлекательней по мере того, как Зандор пользовался ею. Вероятно, он всё ещё обманывал себя тем, что действует ради высокой цели, и эти действия становились всё более страшными.
— Человек останется, — повторил он. — Человек будет здесь! — Он вздернул голову и посмотрел на Хилэриэна.
Серебряные проволочки теперь мягко обвисли, совершенно безжизненные, и если у Хилэриэна и был ответ, он не высказал его.
В первый раз мне пришла в голову новая мысль: каким образом я понимаю речь Зандора? Ведь это не язык древней расы, и даже не тот искажённый, как в Эскоре, и не язык салкаров. Как это получается? Здесь другой мир — разве что Зандор тоже прошёл через Ворота?
Видимо, это какая-то магия машин. Они улавливают слова и переводят их для нас. А что машины не могут делать? Теперь я вернулась к своему плану. Энергия машин связана с Хилэриэном. Мне она нужна.
Но время! Мне нужно время! Зандор подошёл ко мне. К счастью, я не изменила позы. Может я смогу обмануть его, притвориться спящей? Даже такой маленький обман может оказаться выгодным для меня. Если он ничего не скажет… Так и случилось.
Я закрыла глаза и слушала приближающиеся шаги. Кажется, он остановился и смотрел на меня. Я напряжённо ждала слова, которое положит конец той малой свободе, которая ещё оставалась у меня.
Но он не сказал ничего, и через некоторое время я услышала удалявшиеся шаги. Я сосчитала до пятидесяти, потом ещё до пятидесяти — для гарантии — и открыла глаза. Он ушёл. Только один серый человек стоял перед освещённым экраном. Все остальные экраны были тёмными, и, насколько я могла видеть, в комнате не было больше никого.
Хилэриэн? Нет, к Хилэриэну нельзя обращаться. Прикосновение к его мозгу может быть обнаружено, а я не вполне представляла, как вести мысленный поиск, кроме того, как тогда, когда связывалась с братьями.
Были полосы связи, отчётливо представляемые как светлые ленты, лежащие горизонтально от края до края. Коснуться их — это вроде поиска. Мой брат Кайлан всегда умел найти такие полосы у животных и пользовался ими, но я никогда не искала никаких других, кроме хорошо известных. Теперь я должна установить верхнюю и нижнюю границы, чтобы выиграть время, которого у меня, наверное, мало. Для точного отсчёта я выбрала старую, хорошо известную мне точку моих братьев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
