Она не встала на ноги, а поползла вдоль ступеней, на которых лежала раньше. Я посмотрела на серого человека. Он спокойно сидел за своей панелью, как бы не видя ничего, кроме игры света на экране.
Айлия добралась до угла, обогнула его и медленно поползла к дальней стороне. Секунда-две — и она скроется из моих глаз, а может быть, и от возможности добраться до неё, когда она будет мне нужна. Я послала ей мысленный приказ остановиться, но ответа не было. Теперь она была на дальнем конце помоста, и я её уже не видела.
Тут я заметила, что один из серебряных усиков зашевелился, коснулся другого, тот третьего, и следующие впереди скрылись от моего наблюдения. Я не могла вспомнить, двигались ли усики до пробуждения Айлии, или они зашевелились только при её пробуждении. Может быть, Хилэриэну удалось то, чего не смогла достичь я — установить контакт с разумом вапсалки, и он решил с её помощью освободиться?
Продвижение Айлии по той стороне могло привлечь внимание серого человека. Он, конечно, увидит её, если она проползет мимо, прямо под ним. Я напряжённо следила, когда она появится в поле моего зрения, но она не появлялась. Арку большого экрана я видела. Если Айлия попытается пройти через неё, я увижу. И тогда я должна позвать Джелит, несмотря на опасность потерять единственный шанс освободиться.
Но Айлия не поползла к двери. На экране затрещали вспышки, затем послышался звук, по которому раньше поднялись серые люди в отсеках. Я увидела, что усики на стеклянном столбе зашевелились и стали медленно подниматься.
Через арку вошёл отряд серых людей, а позади меня появился Зандор. Это было так неожиданно, что я не успела притвориться спящей. Мне стало страшно, когда отряд серых подошёл прямо ко мне и окружил светившиеся брусья моей тюрьмы.
Зандор медленно подошёл и остановился напротив меня, внимательно разглядывая. Я инстинктивно встала, когда стражники подошли ближе, так что теперь твёрдо встретила его взгляд. Это не было дуэлью воли, какая могла быть с кем-нибудь из моей породы и какая была у меня с магом, потому что мы не призывали Силу. Но Зандор явно не считал меня лёгкой добычей, готовой служить ему, его целям. Я ждала и не посылала зова матери. Я сделаю это, когда не останется другого выхода.
Зандор, видимо, принял какое-то решение. Он щёлкнул пальцами, и один из серых пересёк помост и вернулся, толкая перед собой что-то вроде сундука, поставленного на торец. В нижней его части была узкая панель из непрозрачного материала, напоминавшая экран. Сундук поставили напротив меня. За него встал Зандор и пробежался пальцами по кнопкам пульта сначала нерешительно, потом нетерпеливо, словно надеялся на лёгкий ответ, но не получал его. Он ничего не говорил, а серые не выражали никакого интереса к действиям своего хозяина, они просто стояли вокруг, как изгородь.
Три раза Зандор коснулся панели. И только на четвёртый раз непрозрачная панель ожила. На ней не появилось мерцающего узора, как на экранах, а только слабая голубая вспышка. Такого же цвета были голубые скалы, означавшие безопасность в Эскоре. Увидеть этот цвет было почти успокоением. У меня было странное ощущение, что если бы я положила руку на экран, я стала бы куда более освежённой, чем от пищи, которую только что съела.
Но Зандор отдёрнул пальцы с резким восклицанием. Он как бы обжёгся там, где не рассчитывал на огонь, и поторопился нажать в другом месте. Голубой свет потемнел.
По-видимому, Зандор пытался определить у меня наличие Силы, потому что он твёрдо держал руку до тех пор, пока цвет не собрался в середине верхней части панели, и остался там, не темнея больше, но и не светлея. Зандор удовлетворённо кивнул и убрал пальцы. Свет немедленно исчез.
— Такая же… но не совсем, — сказал он, то ли обращаясь ко мне, то ли просто думая вслух.
В любом случае я не сочла нужным отвечать. Он махнул рукой, и один из серых увёз ящик.
— Что же ты такое?
Что такое? Похоже, он ставит меня наравне со своими машинами. Я, по его мнению, вещь, а не личность. Я почувствовала такую же ярость, какая переполняла Хилэриэна. Неужели Зандор признаёт только силу машин и поэтому рассматривает нас, имеющих Силу в себе, только как прислужников бездушных машин?
— Я — Каттея из рода Трегартов, — ответила я. Я считала, что эти слова лучше всего подчеркивают, что я более человек, чем он.
Он засмеялся так презрительно, что я ещё больше обозлилась, но я подавила негодование, вспомнив предупреждение матери: «не позволяй ему играть на твоих чувствах, потому что в этом кроется опасность». Я обратилась к дисциплине колдуний и приказала себе смотреть на Зандора объективно, как смотрели бы они. Мне помогло, возможно, и их древнее убеждение, что мужчина — существо низшее. Сама я в это не верила, потому что знала отца и братьев, всех тех, кто имел Силу, но когда такая идея внушается постоянно, не мудрено принять её за аксиому.
Это был просто мужчина — по крайней мере, когда-то был им. Врождённого Дара у него не было, он зависел от безжизненных машин, служивших ему, как наши дух и разум служат нам. Следовательно, при всей его хитрости он, в сущности, не мог быть на равных с колдуньей Эсткарпа.
Однако Хилэриэн, могучий маг, попал в сети Зандора. Да, но Хилэриэн пришёл сюда неподготовленным и был захвачен раньше, чем по-настоящему понял опасность, я же была настороже и готова постоять за себя.
— Каттея из рода Трегартов, — повторил он с насмешкой. — Я ничего не слыхал об этом Трегарте — страна это или клан? Но, впрочем, это неважно — у тебя есть то, что может мне пригодиться, и мы проделаем с тобой то же, что и с ним. — Зандор указал на Хилэриэна.
— Для тебя будет лучше, Каттея из дома Трегартов, слушаться нас, потому что в противном случае тебя ждёт наказание столь ужасное, что смерть покажется тебе избавлением от мук, хотя ты наверняка упряма, если ты сродни тому, в столбе.
Я не ответила: лучше не вступать в спор. В таких случаях речь вянет, и наступает молчание. Я была уверена, что Зандор не может читать мои мысли без машин, в силы которых я не очень-то верила, так что я могла строить планы, не опасаясь быть подслушанной.
Серые люди, по-видимому, не нуждались в словесных приказаниях. Возможно, Зандор контролировал их подобно тому, как я хотела сделать с Айлией. Они разделились на две группы и ушли в тёмную часть комнаты куда-то за моей спиной. Я не поворачивалась и не смотрела на них, не желая выпускать из виду их хозяина.
А он сел перед маленьким экраном и развернул сиденье, чтобы видеть меня перед собой. В нём чувствовалась какая-то раскованность, непринуждённость, говорившая мне об опасности. Если он рассчитывает с лёгкостью взять меня под контроль, то я, кажется, имею более сильного врага, чем предполагала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
