– А я говорю, ерунда всё это, – не унимался второй ангрилот, по-прежнему доказывая что-то своим коллегам. – Мы тянем время, вот и всё. И люциферита этого давно бы отправили в ад, если б не интрижки нашего дорогого месира…
– Радуйся, что он тебя не слышит, – усмехнулся первый мужчина, ковыряя ботинком окровавленный снег. Похоже, на Рудольфа они уже давно наплевали.
– Ну да! – прикрикнул бунтовщик. – Чую, что после сегодняшнего в верхах вообще поднимут вопрос о дееспособности Охтина. Надо же, упустил и рыбёшку, и рогатого гада…
– Ламбрант мёртв, – сказала Лавра, чем повергла ангрилотов в оцепенение.
Они мигом повытаскивали свои пистолеты и мечи, выискивая взглядом непрошенную гостью.
– Если вы отдадите мне Рудольфа, я обещаю не тронуть вас, – добавила русалка сквозь слёзы.
– Поздно! – парировал брат и выстрелил по ограде, за которой сидела девушка. – Выходи, коли сама сюда явилась. Мы тебя заждались…
– Я не буду драться с тобой, Гаральд, – мотнула головой Лавра, ничуть не испугавшись выстрела.
– Это было бы глупо, сестричка, – ухмыльнулся тот и повторно пальнул в неё.
– Твоих дружков я ещё могу устранить, но тебя трогать я не имею права, – промолвила Гербер и сама же себя возненавидела за столь неразумную болтовню с врагами.
– Отчего же? – с наигранным удивлением отреагировал Гаральд и, судя по снежному хрусту, направился к ней. – Тебе придётся постоять за себя, иначе я сделаю тебе больно. Или ради меня ты готова сдаться? Что ж, это будет очень разумно с твоей стороны. Первый твой разумный поступок со времени отъезда из дома.
– Неужели ты посмеешь причинить зло своей сестре? – попробовала Лавра воззвать к его совести.
– Брось, ты не моя сестра. Она погибла, и это произошло летом. С тех пор её телом завладел нечистый дух, с которым я сейчас и разговариваю. – Парень осторожно обошёл могилы и нацелился на припорошенную снегом аллею, однако никого там не обнаружил и нервно завертел головой. – Где ты, сатанинская мразь? Что ты сделала с Вестой? Ты убила её, нечисть!
– Можно и так сказать, – призналась девушка в совершенно противоположной стороне кладбища, и Гаральд лихорадочно выстрелил по крайним могилам. – Не трать пули, это бессмысленно. Ты же знаешь, что я бессмертна. Убивать меня бесполезно, поэтому твои дружки на пару с Вестой решили схоронить меня где-то здесь.
– Тебе не скрыться! – закричал неузнаваемый брат, спеша в обратном направлении. Двое его товарищей почему-то стояли, как вкопанные, и лишь молча наблюдали, как Гаральд бегает от аллеи к аллее. – Веста сказала, что мне предначертано судьбою покончить с тобой. Ты не знаешь, что пала жертвой одного очень коварного проклятья, от которого я теперь жажду уничтожить тебя…
– Веста успела рассказать мне об этом перед своей гибелью, – огорошила его Лавра, вновь меняя место и переползая к другому ряду могил.
– Тварь, ты убила её!!! – раздражённо заорал парень, продолжая палить по деревьям и гробницам.
И только стон Рудольфа прерывал выстрелы, напоминая русалке, что времени у неё осталось совсем мало. Она и сама это осознавала, глядя на светлеющий восточный горизонт. Пора было делать свой выбор: Рудольф или Гаральд. В любом случае она лишалась одного из них, что и выбивало её из колеи, отяжеляя альтернативу. Кем-то из них всё равно придётся пожертвовать. Тем более усмирить брата словами не получается. Он осознанно желал сестре смерти и отказаться от этого уже не мог. Все аспирантки Коливина, которые работали в институте Весты, пали от рук своих братьев. Почему же тогда Лавра должна уклониться от проклятья Роговой?
– Что ты прячешься?! – рычал Гаральд, проверяя каждый холмик, за которым могла сидеть русалка. – Давай сразимся! Если ты одолеешь меня, то твоим призом будет твой кобель. А если выиграю я, то тебе придётся провести остатки вечности в сырой земле.
Лавра едва успевала менять укрытия. Хвост очень мешал ей двигаться по снегу, которого тут было достаточно много. Чешуя то и дело отрывалась от него, причиняя неприятную жгучую боль. Но русалка терпела, ускользая от разгневанного брата и этим ещё сильнее раздражая его.
Коллеги Гаральда впали в какое-то необъяснимое оцепенение. Казалось, что они вполне живые, могут шевелить глазами и стоять на месте. Однако двигаться у них не получалось. Лавра видела по их лицам, что ангрилоты рады присоединиться к её брату, да не способны даже поднять руку. Что на них подействовало, она не знала, хотя и предполагала, что сама невольно наложила на врагов какие-то чары.
– Чёртова дрянь! – бесился Гаральд, перезаряжая пистолет и волнительно дыша. – Я всё равно найду тебя! Ты можешь сколько угодно прятаться, но я настигну тебя!
Лавра замерла у него за спиной, поднимая с мёрзлой земли один из разбросанных здесь гранитных камней. Она замахнулась на ничего не подозревающего брата, однако рука дрогнула. Она не может ударить его. Он был близким родственником. И хотя между ними давно пробежала кошка, трогать его ради спасения Рудольфа Лавра не решалась. Сейчас он закончит закладывать в обойму патроны, обернётся и выстрелит в неё.
Двое застывших ангрилотов со страхом смотрели на колеблющуюся русалку, пытаясь любыми силами предупредить своего друга об опасности. Рудольф издал протяжный хрип, и обмяк на своём кресте. Он был белым, как мел, напоминая больше статую, которую установили здесь в честь одного из похороненных людей. Лавра с ужасом поняла, что потеряла его, и перед глазами вдруг предстала картина из прошлого. Вот она, ещё совсем юная и наивная, стоит перед пьяным Гаральдом. Тот размахивает длинным армейским кинжалом с зазубринами и под гогот возбуждённых друзей пытается подцепить им девчонку. Лавра совершает пару приёмов, валит его на спину и под всеобщий смех отходит назад. Все присутствующие с уважением смотрят на неё и поздравляют с блестящей победой. Она отнекивается, объясняя поражение брата его опьянением, но толпа не желает признавать этого. Они зовут её выпить вместе с ними, однако чья-то сильная рука хватает её за волосы и разворачивает к себе. Это Гаральд. Он очнулся после нокаута, бешеный и от этого абсолютно ничего не соображающий. Лавра со страхом смотрит в его заплывшие глаза и вдруг чувствует острую боль в животе. Здоровенный кинжал вошёл в неё, как в масло. Окружающие недоумённо замирают, а брат только сейчас трезвеет и понимает, что наделал.
Лавра очнулась от воспоминаний в самый последний момент. Щёлкнул затвор пистолета, и Гаральд вновь приготовился к стрельбе по могилам. За ним безмолвно висел Орфин, не подавая уже никаких признаков жизни. Делать выбор поздно – его просто нет. Но Лавра всё равно подняла руку и кинула тяжёлый камень в голову брата. От внезапного удара тот совершил выстрел куда-то вбок и повалился на затоптанный снег. Ангрилоты зажмурились, не в силах что-либо предпринять. Теперь-то они понимали, насколько серьёзна для них синеволосая нимфа, но осознание этого факта тоже пришло слишком поздно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
